Машин не было навстречу. Дорожка пустая. Километров двадцать пять проехали. И метров за двести пятьдесят, ну, у меня зрения немножко, а женщины увидели, говорят: «Кто-то впереди, какая-то техника». Я говорю: «Девочки, что будем делать?» Сбавил скорость. Сначала была автоматная очередь. Но я ее не слыхал и не видел. Я только увидел, что сбоку щебенка прыгает. Я только сейчас понимаю, что это было.
Как по нам выстрелили, я не помню. То ли я остановился уже, то ли машина немножко еще катилась. Я не видел взрыва. Я только ощутил, что-то посыпалось. Вспышка в ногах. Я выбегаю с машины. Они подбегают с автоматами. Я лежу лицом на асфальте и кричу: «Там женщины! Там женщины! Там женщины!»
Русские открыли заднюю дверь, где еще четыре человека сидели. Женщины вышли на поле, они подбежали к ним и кричат: «Бросайте телефоны!» Они, четыре женщины, выбросили телефоны им под ноги. Я телефон бросаю в траву. У меня маленький телефон лежал в кармане, а смартфон остался в машине на торпеде.
Я потом возвращаюсь к машине, смотрю, смартфона нет. Я начал искать его. Женщина возле двери сидит — у нее лица не было полностью. Только внутренности были. На моем пороге, на моем подножке, лежал ее палец. Лица не было, не было! И сзади меня женщину убило — но ее я не видел.
Русские говорят: «Мы ж предупреждали! Дали предупредительную очередь». Но я-то не воюю! Не каждый день меня предупреждают очередью. У одной женщины ранение было в плечо. Они ее подняли. Один, якут или бурят, ей сделал перевязку. А второй был молоденький мальчик. Такие очки черные, как у меня. Я еще и лицо запомнил. А у меня нога, ну, осколками побило. И этот мальчик от меня шарахается. Страшно, что ли, ему стало? Я ему говорю: а как нам выйти отсюда? Он говорит: «Идите полями. Указатели везде поснимали по дороге». Я говорю: «Мы пойдем по трассе. Вы сообщите своим, если там кто-то есть по дороге». Они говорят: «Мы сообщили уже».
Со стороны русских было безразличие такое. Им даже не интересно было, что машина горит, что там кто-то остался. Я говорю: «Помогите хоть потушить!» Они стоят.
Уже машина горела, и будка горела, вижу, кто-то там лежит. Я зашел в будку. Там женщина. Муж ее провожал. Поцеловал. Я ее вытащил сзади, потом мне еще одна женщина помогла. Мы ее положили на асфальт и спина оголилась у нее. Я за куртку тащил, и вся спина была изрешечена осколками. Ну, я не проверял ни пульс, ничего. Сегодня звонил муж. Я говорю: «Она не сгорела, я вытащил… Она лежит там до сих пор».
В машине остались гореть два тела. Машина горела хорошо.
У меня день рождения 11 ноября. И 8 марта.
Убитых женщин звали — Наталья Евгеньевна Михайлова, Елена Александровна Батыгина, Валентина Анатольевна Видющенко. Светлана Николаевна Клюйко, директор центра, рассказывает про каждую: «Михайлова Наталья Евгеньевна — она у нас с 2014 года и работала воспитателем. У нее очень большой опыт, она работала в спецшколе в свое время. Это человек от бога, добрейшей души человек. Если можно придумать, это будет образец. Она очень любила детей, она такая умница, рукодельница. Вообще у меня все сотрудники хорошие, но она находила к каждому слово. Она работала только со взрослыми мальчишками. 4 мая ей бы было пятьдесят лет, готовились юбилей отметить.
Батыгина Елена Александровна — она занималась детьми: одевала их, переодевала, подбирала одежду. У нас дети всегда были очень красиво одеты. У нее большой подбор костюмов всегда был, нарядных платьев, ее дети тоже очень любили. Добрейшая. Двадцать лет она работала. Ей было шестьдесят четыре года.
Видющенко Валентина Анатольевна — вот она у нас недавно, второй год работала, помощником воспитателя. В группе вновь прибывших деток. У нее был такой, знаете, один из самых тяжелых участков. Детки только поступают, они плачут, они… Привезли не знаю куда, он переживает, этот ребенок. Вот это тот человек, который встречал деток. Она мыла, одевала, переодевала, успокаивала, уговаривала. Вот это такие люди погибли. У детей была истерика. Дети их ждали, мы же сказали, что они едут. Дети кричали и кричали».
Тела — то, что осталось от тел, — забрать не удалось. «Добраться туда невозможно». Они так и лежат в 25 километрах от ближайшего украинского блокпоста.
Раненые — помощница воспитателя Анна Николаевна Сметана, психолог Елена Федоровна Беланова — в николаевских больницах. Выжившие воспитатели Галина Ильинична Лыткина и Наталья Евгеньевна Веденеева госпитализированы «в состоянии психологического шока».
93 ребенка и 10 воспитателей в окруженной войсками Антоновке ждут эвакуации — «дальше, в Украину».
Все тела погибших проходят через областное бюро судебно-медицинской экспертизы. По словам главы бюро Ольги Дерюгиной, с начала войны поступило более 60 тел украинских военнослужащих и более 30 тел гражданских. Прошу назвать точные цифры, она говорит: «Смысл? У нас постоянно новые поступления». Каждое тело обследуют сотрудники следственного управления — готовят документы для Международного уголовного суда в Гааге.
