Мне тридцать один, я учусь на журфаке Городского университета Нью-Йорка. Международную журналистику у нас преподает Алия Малек — красавица, сирийка, безупречная в мыслях и острая на язык. Я готовлюсь к ее семинарам больше, чем к остальным. Я очень хочу, чтобы она меня заметила, — но мне нечем ее поразить. Я мало читаю и медленно думаю. Алия учит нас писать осторожно и честно. Алия учит нас внимательности и скромности. На последнее занятие она приносит лепешки с чабрецом и арабские сладости. Мы едим. Ребята по очереди ставят свои любимые песни. Я подхожу к Алие и говорю: я скоро возвращаюсь в Москву. Пожалуйста, приезжайте в гости. Алия бледнеет так, как будто в комнате сменили освещение. Она наклоняется близко и тихо говорит: я никогда не приеду в Москву. Ваши солдаты убивают моих родных людей.
Мне тридцать четыре, мама болеет ковидом, я приехала ее лечить. Мы сидим у телевизора и слушаем Путина. Путин говорит: Россия признает независимость ДНР и ЛНР. «Сколько эта трагедия может продолжаться? — спрашивает он. — Спасибо за внимание». Я иду курить и быстро покупаю стиральную машину. Думаю: хорошо, что успела закончить ремонт. Думаю: хуя я практичная, мерзко. Рублю пиздец, говорю маме. Мама спрашивает: что будет? Я говорю: введут войска в Донецкую и Луганскую области, но теперь уже официально. Будет больше войны. Мама говорит: зато русских защитят. Там знаешь сколько русских? Я говорю: мне нужно в Москву. Я имею в виду: я еду в Донецк. Мама говорит: возьми фотографию деда. Отреставрируй ее, напечатай большую, хорошо? Хорошо. Я кладу фотографию деда за отворот паспорта.
Я в Москве, сплю, и мне снятся яркие сны. Они слишком яркие, мне почти больно, но как же красиво. Я встаю, иду курить. Возвращаюсь в комнату. Моя девушка сидит на кровати с телефоном. Я не могу прочитать выражение ее лица. Ты что не спишь? Бомбят Киев. Что? Бомбят Киев и все крупные города Украины. Мы бомбим? Мы бомбим.
Я сплю еще два часа, заставляю себя спать. Одеваюсь, еду в редакцию. Мне говорят — ты готова? Конечно, готова.
На самом деле невозможно подготовиться к тому, что мы фашисты. Я не подготовилась к этому никак.
13 марта 2022 года
Город широко раскинулся вокруг реки. Серебряное зеркало широкого Буга. Мост через Буг то и дело поднимают. Из Николаева каждый день идут автобусы с женщинами и детьми в пока безопасную Одессу, кто-то бежит дальше — в Молдавию, кто-то едет в те части Украины, которые еще не охвачены войной.
Город обстреливают по окраинам. Город в полукольце — российские подразделения стоят с севера и востока, в 20 километрах.
В городе — режим черного неба. После заката нельзя включать свет, сотрудники горисполкома пообещали, что из-за провинившихся будут отключать свет всему дому. Все магазины, кроме продуктовых и аптек, закрыты. В школах и детсадах с начала войны — каникулы. Детей стараются не разлучать со взрослыми. Многие маршруты отменены — часть автобусов забрала армия, другие автобусы участвуют в эвакуации.
На перекрестках горами лежат шины. Их подожгут, когда российские военные войдут в город. На многих шинах — следы краски: ими огораживали клумбы. Мэр города сказал: хоть какая-то польза от этой войны, избавимся от резиновых лебедей.
Аккуратные очереди за гуманитаркой. Крупы, консервы, масло.
Быт разрезают воздушные тревоги. Больница БСМП переоборудована в госпиталь — после операций и обработки ран людей эвакуируют. Койки должны оставаться свободными для новых поступлений. Персонал больницы живет здесь же — две недели, с начала войны.
Гуманитарка идет из Одессы. Одесса молится на Николаев. Одесситы считают: именно Николаев — причина, по которой Одессу еще не штурмуют.
Ярослав Чепурной, пресс-офицер 79-й бригады, обороняющей Николаев, рассказывает:
— Николаев частично в полукольце.
Вокруг города сосредоточено 17 батальонно-тактических групп российских войск. Если считать, что каждая батальонно-тактическая группа — это приблизительно тысяча военнослужащих, то это 17 тысяч военнослужащих. Значит, где-то около полутора тысяч единиц военной техники. Мы не знаем, конечно же, планов российского командования, предполагаем, что часть этих батальонно-тактических групп уйдут на север, может, на Кривой Рог. Ну, какая-то часть останется и будет штурмовать город. Мы понимаем, что у российского командования есть задача взять Николаев, есть задача взять Одессу и, видимо, пробить сухопутный коридор до Приднестровья. И поэтому мы готовим оборону. И каждый день, который нам дают, не атакуя Николаев, он усиливает нашу оборону.
Несколько раз российские войска атаковали город. Раза четыре атаковали, первые три раза это была разведка боем, они очень маленькими силами подходили, мы отбивали эти атаки, жгли их технику… А 7 марта уже была более сильная атака, сначала ракеты и «Смерчи», потом они уже силами двух батальонно-тактических групп атаковали наши позиции.
