Поэтому сегодня, когда Олли звонит спросить, не заехать ли ему, я не ищу скрытых причин, я полагаю, что он хочет только повидать меня. Для Олли на первом месте преданность Люси и детям, но мне нравится думать, что в его сердце еще зарезервировано местечко для мамы. Но когда он появляется у меня на пороге, сразу видно, что он здесь не с обычным визитом. Он выглядит расстроенным и не пытается это скрыть: он в деловом костюме, но выглядит неряшливо, как будто спал в офисе.
– В чем дело, милый? – спрашиваю его я.
Он закрывает глаза и качает головой:
– Мы можем поговорить внутри?
Мы идем в кабинет, и Олли отказывается от кофе или чая, которые я ему предлагаю. Вместо этого он словно бы проваливается в диван. Я сажусь напротив него, и он вдруг падает головой мне на колени. Я накрываю рукой густые темные волосы, которые он унаследовал не от меня и не от Тома, и провожу по ним пальцами, как делала, когда он был маленьким мальчиком. Сейчас он – сорокавосьмилетний мальчик.
– В чем дело? – повторяю я.
– Мой бизнес идет ко дну. Мы не сможем погасить кредит, – говорит он. – И банк требует вернуть задолженность.
Моя рука застывает в его волосах.
– О нет! Олли… Я понятия не имела.
– Честно говоря, я тоже. Я много лет трудился не покладая рук в этой фирме, а прогресса все равно как будто никакого. Я правда не понимаю, куда уходят деньги.
– Наверное, в карман Эймона, – бормочу я. Я никогда не задумывалась об этом раньше, но внезапно это кажется вполне очевидным ответом.
Олли смотрит на меня во все глаза.
– Возможно, я ошибаюсь, – продолжаю я, – но готова поспорить, что нет.
Олли моргает, глядя куда-то вдаль, возможно, обдумывая услышанное. Потом садится прямее.
– Нет. Эймон никогда бы…
– Никогда что? Не пошел бы на все, лишь бы набить карманы?
Олли качает головой:
– Боже, я не знаю. Я даже не разговаривал с ним как следует несколько месяцев.
– А ты пробовал?
– Конечно. Он отвечал, что все в порядке и мы можем поговорить позже.
– Тебе нужно настоять.
Он мрачно смеется.
– Даже если и так, мам, сейчас не о чем говорить. Все кончено. Фирма ничего не стоит.
Он прижимает пальцы к глазам. Я никогда не видела его таким разбитым.
– Нет, если ты заплатишь по кредиту, – говорю я через пару секунд.
Олли хмурится.
– Но… как?..
– Например, я могла бы войти в фирму в качестве пассивного партнера. По крайней мере, если бы Эймон не имел никакого отношения к бизнесу. Кстати, у меня есть идея для твоего бизнеса. Правда, это стало бы небольшим шагом в сторону от того, что вы делаете сейчас.
– Какого рода шагом?
Когда я рассказываю Олли о своей идее, вид у него такой удивленный и воодушевленный, что я изо всех сил стараюсь не обидеться. «Да, – хочется сказать мне. – Не только у твоего отца были бизнес-идеи». Он подпирает рукой подбородок и в этот момент так напоминает мне Тома, что я не могу поверить, что они не связаны биологически. Я начинаю сознавать, что жизнь продолжается, что мы продолжаем жить. Мы живем в наших детях.
– Знаешь что, – говорит он наконец. – А ведь это бизнес, в который я мог бы окунуться с головой.
ЛЮСИ
НАСТОЯЩЕЕ…
Где-то в доме звонит телефон. И чертов аппарат никак не умолкает. Но ни Олли, ни я даже не замечаем.
– Ты просил у Дианы денег? Для твоей фирмы?
– Да.
– Почему ты мне не сказал?
Олли зажимает кончик носа большим и указательным пальцами.
– Ты сказала, что иначе браку конец.
Я моргаю.
– Что?
– Иначе нашему браку конец. Ты сама так сказала. Если я когда-нибудь попрошу у мамы денег. Я не мог потерять еще и тебя.
Я вздыхаю.
– Господи, Олли. Ты не потеряешь меня. – Я закрываю глаза.
– Самое странное, что она согласилась, – говорит он. – Я и не ожидал от нее этого.
– Тогда почему ты поехал просить?
– Понятия не имею. Может, я… просто хотел поговорить с мамой. Ты, наверное, не поверишь, но она бывает… очень мудрой.
Я негромко хмыкаю.
– Очень даже поверю.
Городской телефон перестает звонить, и на мгновение нас окружает абсолютная тишина. Но это длится всего секунду или две, а после подает голос мобильный Олли. Я открываю глаза. Мне хочется швырнуть его об стену.
– Она была иной, – продолжает Олли, нахмурившись и как будто вспоминая. – Она не говорила, что мне нужно самому пробивать себе дорогу или что я должен сам со всем разобраться. Она сказала, что прикроет меня. Сказала, что мы выплатим Эймону отступные и она станет партнером в фирме.
– Она хотела войти в твою фирму?
– На самом деле у нее была очень интересная идея. Кадровое агентство для высококвалифицированных беженцев. Инженеры, врачи, айти-специалисты. Агентство с полным спектром услуг, которое помогает кандидатам получить подтверждение квалификации в соответствии с австралийскими законами и дает им все инструменты, необходимые для перехода на хорошую работу в любой области. Это была действительно хорошая идея. Она думала, что ты тоже, возможно, захочешь принять участие.
– Она так сказала?
– Она сказала, что это будет семейный бизнес. – Олли морщит лоб. – А потом она покончила с собой. Зачем ей было строить планы, а потом… всего через час совершать самоубийство?
