– Он совершенно не повинен ни в смерти матери, ни в смерти девушки! – убеждённо сказала служанка.
– Подожди, но ты-то, откуда знаешь? – удивилась Жесика.
– Твой отец никакой не убийца! Он может выйти из себя, может взбеситься, но он, ни в коем случае, не убийца! К тому же он никогда бы не совершил поступка, который мог бы навредить тебе!
– Но ведь он вёл себя с мамой отвратительно!
– В этой истории две стороны, а ты поверила только тому, что написала твоя мама!
– Ты так упорно защищаешь отца, словно знаешь что-то, чего не знаю я!
– Я знаю только, что твой отец не делал этого.
Однако вечером, когда отец вернулся домой, Жесика сказала:
– Тебе уже известно, что случилось с Аной Марией?
– Да, известно, – мрачно сказал отец. – А что?
– Я это сказала потому, что в ту ночь ты не ночевал дома. Это просто совпадение?
– Жесика! – Рикардо только оставалось развести руками. – Что за странные намёки?
– А то! Знай, если придут и спросят, где ты был в ту ночь, я скажу правду. Не собираюсь тебя покрывать!
– Немедленно замолчи, Жесика, – одёрнула её Анжелина. – Ты сама не понимаешь, что говоришь!
– Нет, она всё прекрасно понимает, – с обидой сказал Рикардо. – Она всё понимает!
Он ушёл к себе, а Анжелина стала стыдить девушку:
– Ты обидела своего отца, причём совершенно незаслуженно.
– Чем же я его обидела? Я сказала правду. И не собираюсь скрывать её от полиции! И все прекрасно знают, что Ана Мария была его тайной любовницей!
– Неправда! Ана Мария не была его тайной любовницей!
– Но тогда, может быть, ты назовёшь мне имя женщины, с которой он был в ту ночь? – ехидно спросила Жесика.
– Я знаю её имя. Но только тебе не скажу. А ты не вздумай вообще с кем-нибудь обсуждать свои фантазии. И забудь про Ану!
– Как не стыдно, Анжелина! Неужели ты такая бессердечная? Ты уже забыла, как эта девушка бывала у нас, ездила с нами на ранчо…
– Меня тоже потрясло это известие! Но разве можно подозревать отца только потому, что он не ночевал дома?
Анжелина вышла на кухню, но вдруг вернулась и сказала совсем другим тоном:
– Завтра я собираюсь ехать в клинику, ты по-прежнему хочешь ехать со мной?
– Конечно, – обрадовалась Жесика.
– Ну и прекрасно. Это хоть немного отвлечёт тебя от глупых мыслей.
Наутро, как только Рикардо ушёл на работу, Жесика и Анжелина отправились в лечебницу.
На этот раз Анжелина собирала Жесику ещё более тщательно. Жесика и сама чувствовала какую-то непонятную приподнятость. Что-то приятно волновало её. Теперь даже дорога не показалась ей такой уж долгой. И больные во дворе не пугали девушку.
Женщина в палате всё так же неподвижно лежала и смотрела в пустоту.
Одного взгляда на неё хватило Жесике, чтобы вдруг в её сознании вспыхнула потрясающая догадка.
Жесика обернулась к Анжелине и увидела, что та пристально за ней наблюдает. Служанка словно бы знала, о чём думает Жесика в эту минуту. Она словно бы поощряла догадку девушки.
Какое-то время они разговаривали одними глазами. И от этого безмолвного разговора у Жесики перехватило горло.
Она сделала нетвёрдый шаг к койке и снова обернулась к Анжелине.
– Да, – тихо произнесла та, – это твоя мать, Жесика.
Глаза Жесики затуманились. Она покачала головой. Ухватилась за спинку кровати и спросила:
– Ты меня не обманываешь?
– Покажи ей фотографию, – сказала Анжелина. – Она у тебя с собой?
Жесика моментально достала из сумочки снимок и дрожащей рукой поднесла к глазам женщины.
Неподвижное лицо больной стало вдруг мучительно оживать. Сначала медленно двинулись глаза и остановились на фотографии. Потом брови чуть поднялись. Потом приоткрылся рот, и уголки губ тронулись…
– Что это, Анжелина? – прошептала девушка.
– Она… узнала, – прерывающимся от подступавших рыданий голосом сказала Анжелина. – Боже мой! Марсела! Ты узнала!
Анжелина расплакалась в голос.
Рука больной приподнялась над одеялом и неуверенно застыла в воздухе.
– Моя мать?! Это моя мать?! – закричала Жесика. Она схватила беспомощную руку и покрыла её поцелуями и слезами. – Мама! Мамочка моя любимая!…
– Марсела, это же ты в молодости! Видишь, когда мы с тобой дружили! А это твоя дочь, Марсела. Она любит тебя!
– Мамочка, мамочка, моя несчастная! – плакала Жесика и совершенно не стеснялась своих слёз. – Наконец-то, я нашла тебя, моя любимая, моя мамочка, мамочка моя!…
Решено было в тот же вечер обо всём рассказать Рикардо.
– Но как он примет это известие? – сказала Жесика. – Может случиться, что угодно. Ведь они не ладили друг с другом.
– Не знаю. Важно только, как он распорядится её будущим, – озабоченно сказала Анжелина.
Когда отец вернулся, и стол был накрыт, Жесика села напротив отца и без долгих предисловий сказала:
– Ты знаешь, отец, кого мы видели в лечебнице? Мою мать.
Рикардо никак не отреагировал на слова дочери. Он спокойно допил вино и улыбнулся:
– Ты случайно не заболела, дочка, у тебя всё в порядке?
– Не болтай глупости! Я тебе говорю совершенно серьёзно. В лечебнице лежит моя мать.
На этот раз Рикардо реагировал не так спокойно. Он долго, и молча, смотрел на дочь, а потом спросил:
– Ты хочешь сказать, что Марсела жива?
