– Меня крайне заинтересовала вся эта история. И я хочу попросить вас ещё об одном. Не покажете ли вы мне фотографии вашей покойной жены?
– Вы хотите на неё взглянуть?
– Очень. У вас, должно быть, есть семейный альбом.
– Естественно…
– Так вот, мне бы так хотелось убедиться в этом сходстве, о котором столько говорят.
– Что ж, когда-нибудь я покажу вам её фотографии, – сказал старик уклончиво.
– Будьте добры, покажите сейчас, – сказала Роза. Она видела, что, в самом деле, старику самому хочется этого.
– Сейчас?
– Да, попросите принести альбом.
– Нет, в таком случае я лично покажу вам её. Будьте так любезны, пройдите со мной.
Старик поднялся и подал Розе руку.
– Мы идём в ваш кабинет? – спросила она.
– Не совсем. Это комната Марии Элены.
Войдя в полутёмный будуар, Роза на какое-то мгновение страшно испугалась. Словно в тёмных углах кто-то невидимый прятался и внимательно наблюдал за ней. Дон Лазаро включил свет, и… Роза увидела себя. Её портрет в полный рост висел на стене. Глаза испытующе и доброжелательно смотрели на вошедших.
– Боже мой, – воскликнула женщина потрясённо. – Если бы я знала, что мы так похожи! В самом деле, словно близнецы… Наверное, это расстраивает вас, дон Лазаро?
– Не стоит беспокоиться. Никто не в силах предвидеть будущее… В происшедшем никто не виноват, и меньше всего, конечно, вы.
– Она была изящной женщиной, с тонким вкусом, – рассматривая фотографии в альбоме, который достал из ящика стола дон Лазаро, говорила Роза.
– Да, – соглашался старик. – Она была изящна и утончённа. Но самое главное, она была нежной и тактичной. Она ни разу не повысила голос.
– И была, конечно, заботливой женой?
У старика снова перехватило горло.
– Да, – ответил он через силу. – Очень верной и заботливой женой.
– Мне всегда хотелось жить в то время, – мечтательно сказала Роза. – Мама говорила, что жизнь тогда была прекраснее, романтичнее, что ли…
– Это истинная правда. Совсем другими были отношения между людьми. Не было этого отчаянного состязания за материальные блага. Больше думали о душе.
– А наряды! А музыка! – восхищалась Роза.
– О! Музыка! Сколько прекрасных мелодий дарила она нам! Такая нежная, мелодичная… Не то, что эта адская какофония, которую слушает современная молодёжь! Сплошной грохот и шум. Но, может быть, это просто ностальгия, по старым временам… Мадам Роз Мари, позвольте вас спросить. Вы считаете, что ваш сын будет счастлив с моей внучкой? – неожиданно переменил тему старик.
– Уверена, дон Лазаро, – горячо сказала Роза. – Эдуардо всегда говорит о Витории с такой нежностью.
– Сейчас влюбляются так поспешно. Раньше период ухаживания длился гораздо дольше. И, когда молодой человек надевал на руку избранницы супружеское кольцо, он уже прекрасно знал её.
– Видно, вас очень волнует судьба внучки, – сказала Роза.
– Разумеется. Она моя любимица.
– Да и судьба Доки вам, кажется, небезразлична?
– Доки? Какого Доки? – не понял старик.
– Ах, простите. Я имела в виду Эдуардо, – сразу же нашлась Роза. – Дока – фамилия уполномоченного Центрального банка. Я сегодня беседовала с ним около трёх часов… Но вы не ответили на вопрос.
– Конечно, я небезразличен и к судьбе избранника Витории. Но у меня самого накопилось столько вопросов к вам… Ведь наши семьи породнятся, надеюсь.
– Вы правы, дон Лазаро, не стесняйтесь, задавайте любые вопросы.
– Почему вы развелись со своим мужем?
– Это очень давняя история, – сказала Роза. – Но если вы настаиваете… Мой муж не был верен мне…
Именно такого ответа старик и ждал. Он знал почему-то, что Роз Мари и он две одинокие родственные души.
– Братец, ты влюбился, – сказала ему Валентина, когда после отъезда гостьи старик стал вслух восхищаться Роз Мари.
– Я?! Что за глупости?! Я влюбился! Да это просто смешно! – говорил старик не очень убедительно.
– Почему же смешно? Ты сам сказал, что она тебе нравится.
– Ну и что? Это не имеет ничего общего с чувственным влечением, слава Богу.
– Чувственное влечение, о котором ты говоришь с таким пренебрежением, совершенно нормальное явление. Все мы из плоти и крови.
– Сексуальная близость была для меня всегда святой, где нет места греху! – сказал старик упрямо.
– Да я и не пытаюсь тебя склонить к греху! Я только хотела бы, чтоб в твоей серой жизни появился хоть лучик света.
– Обо мне не беспокойся, пожалуйста. У меня всё великолепно! А мадам Роз Мари пусть остаётся на пьедестале, который я для неё воздвиг.
– На твоём месте я бы подумала о чём-нибудь более привлекательном для неё, чем пьедестал, – улыбнулась Валентина.
– Все вы грязные, похотливые, развратные и низкие! – воскликнул старик возмущённо.
– Нет, братец, мы просто живые люди.
Уже засыпая, старик думал, что Валентина, сама того не осознавая, попала в самое больное место. Он тоже был человек. И ему тоже хотелось любви и ласки. Нет, не платонической, не романтической.
Он хотел обладать Роз Мари…
– Я увольняю свою жену, – сказал Доке Толедо.
– Как так? Разве можно уволить жену? – не понял парень.
