— Хочешь, чтобы я ответил честно? — зверь во мне заново открыл охоту и начал раскидывать сети.
— Да!
— Хорошо. — смотрю в глаза, не моргая. — Мне нравятся ощущения, которые я испытываю во время этого дубля, но не нравится смысл сцены. — пауза. — Бешусь и срываюсь.
— Не понимаю… — тихо произносит русалочка, не сумев скрыть от меня еле заметный румянец.
— Помоги мне отыграть, как я хочу, и я обещаю с первой попытки после перерыва сделать все блестяще.
— Как это?
Идем ва-банк.
— Сыграй со мной поцелуй. Здесь и сейчас. Только с той разницей, когда я спрошу, ждала ли ты меня, ты ответишь, что думала обо мне каждый день. — Хлоя поднимает на меня глаза… Вот сейчас меня даже огнетушитель не спасет, потому что горю не только я, горит весь трейлер…
Она говорит по-французски, что-то напоминающее «Merde!», и вылетает из трейлера, громко хлопнув дверью.
Блядь. Вот я убогий дебил. Перегнул… Когда мат вылетает из меня сам, я, встав, снимаю футболку и со злостью отшвыриваю ее на пол. Надо принять гребанный холодный душ! Дерьмо!
Дверь трейлера открывается вновь. Член ликующе прижимается к ширинке, пытаясь что-то разглядеть. Потому что вплывает русалочка. Спокойная и сдержанная, на минуту застигнутая врасплох моим голым торсом. Озабоченный профессор просит сообщить о готовности показать себя во всей красе, но я что есть сил молю его заткнуться.
— Я согласна. Мы отыграем сцену. — говорит она скучающим тоном, словно собирается подписаться под самым посредственным и унылым говно-сценарием. — Давай только быстро.
Окончание фразы меня не радует. Но это лучше, чем ничего.
— Хорошо.
Небольшими шагами, начинаю медленно подходить к ней, боясь спугнуть. Боюсь, что она в последнюю секунду пошлет меня нахер и выбежит.
Русалочка также медленно отступает назад, опустив глаза в пол.
— Ты… — тихо произносит. — Так и будешь? Не оденешься?
— Нет. Ты же хочешь быстро. — отвечаю серьезно, дублируя ее деловой тон.
Когда ее плечи упираются в закрытую дверь трейлера, нависаю над ней и сладкий запах бьет в нос. Провожу рукой по шелковистым волосам.
— Что ты делаешь? — вижу, как дыхание девушки учащается и не могу не пройтись глазами по ее груди.
— Вхожу в роль, — касаюсь пальцами нежной кожи щеки. — Ты готова?
— Да. — невинный взгляд смотрит на меня. И сквозь плотную пелену ее бессердечия ловлю крохотный огонек, зовущий и манящий.
— Я постоянно думал о тебе, — глухо произношу я. — Все два года. — намеренно меняю текст. — А ты вспоминала обо мне?
Ее голова дергается, а в уголках глаз появляется влага, когда Хлоя произносит:
— Каждый день.
Не владея более собой, прижимаю ее к себе. Накрываю соблазнительные губы своими, жадно вторгаясь языком и исследуя каждый миллиметр чувственного рта. Хочу ее всю слишком сильно. Сейчас бы уложить ее на диван и сладко оттрахать…
Блядь, я не могу себя контролировать. Руки не слушаются и гладят спину, опускаясь к ягодицам и сжимая их. Когда из ее рта вылетает стон и тонкие пальцы ныряют в мои волосы, пульт управления окончательно вылетает из рук. Поднимаю ее за ягодицы и она послушно обхватывает меня ногами. Вжимаю в стену, облизывая губы и сплетаясь с ее языком в диком танце. Этим поцелуем я хочу донести до нее, как был не прав и как сильно нуждаюсь в ней. Но главное, ощущаю ее принятие и томление по мне…
Член в бешенстве долбится о ширинку, грозя расправой, если я его не выпущу.
Когда моя обнаглевшая рука ныряет русалочке под майку и задевает затвердевший сосок, она издает глухой стон, но в следующую секунду разрывает наш поцелуй и, тяжело дыша, опускается на ноги, в спасительном жесте выпрямив между нами руки.
— Мы отыграли. — мы оба тяжело дышим и Хлоя упорно отворачивает от меня взгляд.
— Хлоя, я… Я не игр…
— Нет! — судорожно произносит русалочка. — Это была просто сцена…
Открыв дверь трейлера, она выбегает.
Хлоя
В кафе «Chez Francis» можно приятно посидеть в хорошую погоду за столиками на улице, откуда открывается чарующий вид на Эйфелеву башню, особенно в вечернее время, наблюдая железную леди в объятиях ласкового закатного неба.
Но за пару дней до вылета в штаты, мы с Сэмом приютились за столиком около барной стойки, пока Антуан вышел ответить на звонок. На столе рядом с двумя бокалами кальвадоса и одного бокала вина лежала потрепанная в шершавых руках Тойлона книга Рэмарка «Триумфальная арка». Мой агент в очередной раз поморщился, взглянув на улиток, которых заказал наш третий спутник, и сделал глоток своего горячительного напитка. Я последовала его примеру и пригубила вина из бокала.
— Знаешь, какую женщину мужчина может любить практически всю жизнь? — вопрос Сэма был обращен ко мне, в то время как глаза наблюдали за курящим на улице и оживленно что-то рассказывающим в трубку Антуаном.
— Любимую? — предположила, высказав очевидный ответ.
Тойлон усмехнулся и повернул на меня ироничный взгляд.
