Правда, тогда было обязательное страхование от пожара и падежа скота. Сгоревший дом с постройками оценивался в среднем в 850 рублей, если пала лошадь – ещё 100 руб., корова – ещё 35–50 рублей. В итоге трагедия для крестьянской семьи, как правило, многодетной, бедной, особенно, семей вдов и инвалидов, которых тогда после империалистической и Гражданской войны было очень много. На помощь первой приходила община. Деревенский сход без проволочек решал: кто, сколько сможет или оговаривали конкретную сумму с каждого двора, например, если пала лошадь – 50, корова – 25 копеек. Однако этих сборов было недостаточно. Большинство деревень были малочисленны в среднем 33 двора. Страховка и сборы общины не покрывали убытков погорельцев. Дополнительные деньги выдавал волостной комитет крестьянской взаимопомощи из членских взносов крестьян, куда они добровольно перечисляли 5 % от размера с.-х. налога. Иногда помогали комсомольцы устраивавшие, с целью сбора средств в пользу погорельцев, спектакли в избах-читальнях. В случаях, когда община не имела своего массива строевого леса, волостной исполком выделял погорельцам порубку в гослесфонде по льготной цене. Всё это только одна причина, которая заставляла крестьянина держаться общины. При выделении на отруб или хутор крестьянин, как постриженный в монахи, лишался её поддержки. На себя он брал все 100 % риска. На это могли отважиться не многие. В сельском хозяйстве Сергиевского уезда весной 1926 года насчитывалось 15,7 тыс. крестьянских хозяйств, в которых было занято 82,4 тыс. человек, в том числе 39,2 тыс. мужчин. На хуторах было только 64 крестьянских хозяйства, или 0,04 % от общего их количества, на отрубах 22 процента. Общинное хозяйство в Сергиевском уезде преобладало. Его вели 78 % крестьянских дворов. Без скота было 7 % и без лошадей – 19 % хозяйств. К осени этого года уезд располагал только двумя тракторами. Имел 14 тыс. плугов (33 % железных), 11,1 тыс. борон (6 % железных). В уезде насчитывалось 21,3 тыс. фруктовых деревьев, садоводство велось в 2974 (19 %) хозяйствах; в 250 хозяйствах были пасеки с количеством ульев: рамочных – 2168 и колодочных – 803.

Вопрос борьбы с бедностью среди крестьянства в годы предшествовавшие коллективизации был одним из центральных. В этом важная роль отводилась кооперации. В 1923 году в сельскохозяйственных кооперативах было всего 534 члена, а в 1925 г. их стало уже 3680. Из них не имели лошади и коровы – 2,3 %, имели только лошадь или корову – 14,3 %, имели 1 лошадь и от 1 до 3 коров – 76,6 %, имели 2 лошади и 2 коровы – 4 % и только 1,1 % членов кооперативов имели 3 лошади и 3 коровы. По меркам 1926 г. крестьянин, имевший 2 лошади и 2 коровы, не считался кулаком. Им выдавали денежные ссуды на развитие хозяйства. В целом население к кооперации относилось благожелательно. К началу 1926 г. производственной кооперацией было охвачено 23 % крестьянских хозяйств уезда, потребительской – 46 %, кредитной – 24 %, промысловой – 3, а в молочных товариществах состояло 34 % крестьянства. Усиленный интерес население проявляло и к комитетам взаимопомощи. Ими было охвачено 90 % домохозяев. Кооперация на 60 % работала на заёмных средствах. Кредит в первую очередь предоставлялся машинным товариществам и коллективам и во вторую – отдельным гражданам. После уплаты первого взноса (установленного. – В. Б. ), на сумму долга начислялся процент из расчета 12 % годовых. В случае просрочки очередного взноса или уплаты процента – начислялась пени в размере полутора процентов в месяц к сумме следуемой к уплате. В результате приходилось платить банку большой процент. «Поэтому для крестьянина он тяжёл, и он обращается к нему в случае крайней необходимости», – отмечала газета «Плуг и Молот».

Однако кооперация – прогрессивное, хорошее дело, быстро обрастала бюрократией из прохвостов, проходимцев, всезнающих руководящих работников (нередко пьяниц), цель которых как можно быстрее реализовать только свой личный интерес, а не крестьян. Такой вывод можно сделать на основе массы заметок, которыми пестрили страницы уездной газеты «Плуг и Молот» тех лет. Из-за неорганизованности, расхлябанности, безответственности часто хорошая продукция, сданная в кооператив, теряла свои потребительские качества и продавалась по низким ценам. Поэтому крестьянин нередко считал: «Лучше самому продать – прибыль копейка, но всё, же выгода!»

1927 год. К 10-летию Октябрьской революции Сергиевский исполком решил провести первую уездную сельскохозяйственную выставку. Одним из мероприятий выставки стал конкурс на лучшую деревню. В нём приняло участие 12 селений уезда. Показатели конкурса представляют особый интерес. В них отражаются усилия советской власти по подъёму сельского хозяйства и результаты пятилетия Новой экономической политики (НЭПа).

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже