Что же касается чужих обид и претензий, оставшихся без ответа, — жизнь все расставит на свои места. Кроме свидетелей обвинения, у Коннери имеются свидетели защиты. Например, уже понятно, что его первая жена, красавица Диана Силенто, — совсем не забитая женщина. По словам Майкла Кейна, она в ярости швыряла в него и в своего мужа ланчем, когда два знаменитых друга-киноактера подвыпили в баре и на два часа опоздали к приготовленной ею трапезе.
Вторая жена, полуфранцуженка-полумарокканка Мишелин, полтора метра росточком, которая кажется еще меньше рядом с высоким мужем, крепко держит бразды правления в своих маленьких руках. Ни одно карьерное движение Шона, ни одна семейная денежная операция не обходятся без ее одобрения. Она, разумеется, знает, что муж ей изменял, но философски замечает: «Слишком многие хотят его. Выходя за Шона, я понимала, что получу весь пакет его качеств, не одни лишь положительные».
Она присутствует в автобиографии эпизодически, а Диана Силенто, с которой Шон прожил одиннадцать лет, не упоминается вообще. Не собирается он болтать о своих женщинах. Разве это плохая черта? Сколько сейчас мемуаров, где в припадке откровенности авторы выкладывают все не только о себе, но и о тех, кто их об этом не просил! По крайней мере, в автобиографии Шон Коннери проявил себя настоящим джентльменом.
Джон Леннон — канонический и каким он был.
Вроде все написано и сказано про Beatles, а новые мемуары продолжают выходить с раздражающей регулярностью. Как будто каждый, так или иначе прикоснувшийся к знаменитой четверке, решил обессмертить себя на фоне этого культурного феномена XX века. Дальние родственники, бывший наемный персонал, состарившиеся девицы, которые сорок с лишним лет назад имели счастье переспать или просто поболтать с битлами.
Чаще других вспоминают, конечно, Джона. Не только потому, что он был лидером группы, но и потому, что рано оборвавшуюся жизнь всегда хочется додумать. А тут вдобавок такой материал! Леннон не успел написать автобиографию. Была одна попытка осенью 1979 года, когда он при сел перед кассетником и нажал кнопку записи: «История продолжающейся жизни Джона Уинстона Оно Леннона, пленка первая».
Начав с рассказа о домике на Пенни Лэйн в Ливерпуле, он решил, что самым ранним воспоминанием детства является испугавший его сон. Затем помолчал и неожиданно пожаловался: «Скукотища… Не нужно мне это». И больше не возвращался к этой работе, оставив тем самым простор для будущих толкователей.
А последние то вставляют его биографию в рамки житийного жанра, то брезгливо выбрасывают из них — к почти религиозному ужасу фанатов. Фанаты, пожалуй, единственные, кто сегодня отслеживает каждую очередную публикацию. Как только они умудряются находить золотые крупинки в потоке однообразных историй о Ливерпуле и Гамбурге, строгой тетке Мими, развратнике Махариши и наглой японке?
Подготовка в к очередному юбилею Лен нон а была плодотворной, и во главе ее стояла, конечно же, его вдова. Своим чередом были выпущены фильмы, публикации. Их создатели получали поддержку и одобрение Йоко Оно только в том случае, если не собирали в очередной раз «заезженные» и «дешевые» сенсации о личной жизни битла.
Железная японка крепко стоит на страже своих интересов и не позволяет никому отступать от канонизированного образа пацифиста и политического активиста. Но независимые воспоминания, подобные нашумевшей в свое время книге Алберта Голдмана «Жизни Джонa Леннона», продолжают выходить. Называйте их сплетнями или как угодно еще — они восстанавливают портрет человека, а не икону. Неотретушированный битл гораздо интереснее.
Еще одна книга, «Джон Леннон: Жизнь», вышедшая в 2008 году, наверняка показалась многим фанатам бесценным слитком. В ней не только полно дорогих сердцу деталей (например, как звали трех котов тетки Мими, под колесами какой машины погибла мать Джона, какой галстук он носил в школе и т. п.), но внесены коррективы в давно застывшие образы. Кто бы мог подумать, что его строгая тетка в пятьдесят лет крутила роман со своим двадцатичетырехлетним постояльцем? Что никудышный отец на самом деле стремился к Джону, пока Мими не пригрозила раскрыть его уголовное прошлое (как-то по пьянке Фред разбил витрину и угодил за это в тюрьму).
Биограф Beatles Филипп Норман сумел развернуть историю Леннона так, что восемьсот с лишним страниц текста читаются с ощущением — наконец-то! После стольких лет сделан шаг к истине. Одним из главных источников материала стала сама вдова Леннона. По иронии судьбы Йоко оказалась не сильна в самоцензуре. Она потом забраковала рукопись, обвинив биографа в предвзятом отношении к Джону. Возможно, рассердилась и на себя, что была слишком откровенна с Норманом во время многочасовых бесед.
