– Там в клубе… у тебя был такой вид… – произнес он вдруг, разрушая зловещую тишину. Она, впрочем, была совсем не зловещая: из магнитофона вырывалась легкая джазовая музыка. Это было не радио – явно какой-то диск. Я подумала, что он – ценитель хорошей музыки. Хотя, наверное, он просто так покупает диски 'хорошего фона' – наверняка мелодии помогают ему иногда расслабиться, как это помогает и многим другим.
– Какой вид? – неохотно поинтересовалась я в ответ. Находится в обществе Кирилла Котайского было странно. Кир был человеком незнакомым, и в то же время, благодаря хорошей работе школьных сплетниц, я знала о нем очень многое. А он обо мне – ничего. И мне совсем не хотелось, чтобы какая-то часть моей жизни перестала быть тайной для этого человека. Он был странным (для меня), он был человеком 'не моего круга', он, в конце концов, был совершенно, абсолютно чужим.
– Будто бы что-то случилось. Как будто на твоих глазах убили человека, – ответил он.
Об убийстве бы я никогда не подумала. Неужели в стрессовом состоянии я выгляжу настолько безобразно?
– Нет. Все живы и здоровы. Хотя, конечно, не могу гарантировать…
– Но ведь явно что-то случилось, да? – не успокаивался парень. – Ты… ты плакала.
О, да, это весомый аргумент!
– Так редко видишь плачущих девушек? Везучий парень.
– Не многие девушки предпочитают так оригинально затапливать один из самых популярных клубов города!
– Затапливать? Вот же ты больной! Не мог ничего оригинальнее придумать? – вспыхнула я.
Вообще-то по природе своей я девушка скромная и воспитанная, как уже было сказано не один раз, лишнего слова в споре не скажу и вообще тактично избегаю всяких глупых бессмысленных ссор. Но сейчас мое самое мрачное настроение из всех, имеющихся в моей небогатой коллекции, сыграло свою роль. Я препираюсь с малознакомым мне парнем и, что еще более удивительно, получаю от этого процесса долю удовольствия и, что не менее странно, я даже немного успокаиваюсь.
– В следующий раз специально для тебя я постараюсь выдумать что-то оригинальное, – Кирилл был совершенно спокоен и внимательно следил за дорогой: наша дискуссия его нисколько не напрягала. – Так что? Откроешь этот страшный секрет заплаканной девочки?
– Я это… от счастья плакала, – буркнула я.
– Я очень хорошо чувствую людей, Ира. И я знаю, что по какой-то причине ты меня невзлюбила – это, кстати, странно, потому что обычно у девушек немного другая реакция на меня, – болтал этот инвалид учебы, – я знаю, что я тебе не нравлюсь, но сейчас я проявляю обычное человеческое сочувствие. Я редко встречаю в клубе плачущих красивых девушек.
– Как наблюдательно!
– А меня учили, что если высказать проблему незнакомому человеку, то эта проблема обязательно решится!
– Кто говорил такую глупость?
– Мой отец, вообще-то, – уголки его губ чуть приподнялись в подобии улыбки.
– Поздравляю!
– Спасибо, – искренне поблагодарил он. – Ну как?
– Моя проблема не решаема.
– Все так думают. Но на самом деле из любой ситуации есть выход.
– Наверное. Я подумаю об этом на досуге.
– И все-таки? Мы совершенно не знакомы. И твою тайну никто и никогда не узнает, так почему бы тебе все не рассказать? Если высказаться хоть кому-то, то это действительно поможет – так, кстати, говорят психологи. И, к тому же, вдруг я смогу чем-то помочь?
Что тогда на меня подействовало больше: доля выпитого алкоголя или проникновенные реплики Кирилла? А может, и то, и другое? Ведь я вздохнула и все рассказала. Все, как оно было: что я только-только становлюсь взрослой, делаю в этой страшной взрослой жизни неумелые малюсенькие шажки, боясь оступиться, что появился человек, решившийся меня сопровождать: он всегда поддерживал, когда я оступалась или сворачивала не на ту дорогу. А сейчас он предал, ушел, и я не знаю что с этим делать. Выход есть. Конечно же, выход всегда есть: я просто должна простить и забыть.
Но это так больно!
– Ты не поверишь, но я понимаю тебя, – сказал Кирилл вместо сочувственных слов, которых я, в общем-то, от него ожидала. – Я тоже ошибся. Тоже был преданным.
– И что ты делал? – удивленно спросила я. Мне плохо верилось, что у Кира могла быть такая вот ситуация, но на тот момент я не думала об этом. Я лишь посочувствовала парню. Теперь я чувствовала необыкновенную близость к каждому человеку, который когда-то оказался несправедливо обманутым второй половинкой.
– Мстил, – Кир криво усмехнулся, но в уголках его губ затаилась печаль. – И до сих пор мщу.
– Кааак?
– Просто. Это не важно. Главное, что остановится трудно. И всегда, когда я встречаю ее, мне трудно держать себя в руках. И на ее глазах я могу совершать ужасные поступки, которые в другом обществе никогда бы не совершил. Это… ужасно, Ира.
– Так нельзя, – я помотала головой. – Мстить в ущерб себе – действие, не имеющее никакой логики.
– Пожалуй, ты права, – согласился он. Но отступать явно не собирался.
