Весьма ограниченный кругозор: кроме работы - она преподавала язык в начальных классах - женщину почти ничто не интересовало. Ни искусство, ни спорт, ни другие хобби, типа вышивания, или просто - сидения в Сети. Или, скажем, сочинение стихов...
И абсолютно достоверный признак "невысокого Ай-Кью": женщина, разумеется, считала, что лучше всех знает, "как надо" и "как положено" делать - всё на свете...
Он, если опять-таки - быть до конца честным с самим собой, вообще не понимал: может, ошибся?! Или... его обманули?! Что такого увидел в ней тогда, в первую встречу: та крошечная искра, что подобно аварийному маячку мигала внутри хрупкого тела, и кричала: "Я - особенная! Я не должна вот так умереть!", словно угасла...
Или женщина сама как-то спрятала её, когда поняла, что останется в живых?!
Тогда не он, а она - циничная и расчётливая тварь. Приспособленка. Которая сейчас даже не думает, что над ней - надругались. А просто... Делает вид, что так думает.
И - живёт.
Разозлившись, он повернулся к ней. Но в последний момент не открыл рот, а подумал со всей возможной силой:
- "Хватит придуряться. Я знаю, что тебе не было больно. И не делай вид, что тебя "изнасиловали". Ты этого и сама хотела."
Ответ прозвучал вслух:
- Ложь! Ничего я не хотела. Меня тошнит от тебя! Ты - гнусный подонок. Выродок! Кобель на службе тварей! Ты просто знаешь, что мне деваться некуда... - последовал новый поток всхлипываний и подвываний. Но мысли... Артистка хренова. Его-то не обманешь так.
Марвин поймал себя на том, что невольно чешет в затылке. Покачал головой. Спросил уже вслух:
- Ты читаешь мысли всех, или - только мои?
Когда женщина повернулась, в глазах ещё блестели слёзы, но в голосе их уже не было:
- Всех! И тех кобелей, что мечтали завалить меня тогда, в молодости, и циничных подонков, которые хотели меня уже позже, в зрелости... И, конечно - твои! Твои мысли для меня - вовсе не сюрприз. Тоже мне - сексуально озабоченный экстрасекс!
Марвин подумал, поспешив спрятать эту мысль за блок, что набор слов в лексиконе "училки" вовсе не так разнообразен и велик, как можно было ожидать. Не надоело же ей употреблять каждый раз одни и те же ругательства.
Спросил, на этот раз мысленно, снова отвернувшись:
- Ты поэтому и не хотела вести... Половую жизнь? Тебе, наверное, видны были только пошло-сальные картины, что вставали в мозгах этих придурков?
- Ну... Да. Да.
Меня до сих пор воротит, как вспомню!..
- Докладывайте, Марвин.
- Слушаюсь, Ваше Преосвященство. - Марвин оглядел белые капюшоны, и обтянутые кожей бритые черепа под ними, что сейчас были обращены к нему впалыми глазницами. Но вот глаза...
Глаза членов Комиссии сверкали поистине нечеловеческой страстью. Страстью к убийствам! Собственно, чего другого можно ожидать: Конклав назначил членов Комиссии из бывших священнослужителей. А таким привычна мысль о "святой" Инквизиции.
- Собственно, суть доклада можно изложить в двух словах. Наша основная цель достигнута. Женщина забеременела!
- Хе-хе... Кто бы сомневался, что вы обрюхатите и эту, - на него сверкнул прищуром единственного целого глаза человек, сидящий по правую руку от Главы Комиссии, кардинал Риган, - насколько я понимаю ситуацию, вы ведь можете по собственному желанию направлять в нужное место и свою сперму! Будь ваш, простите, похотливый ...ер - даже в другой комнате!
- Не нужно иронизировать, Советник Риган, - Марвин старался сдерживать эмоции, понимая, что за него сейчас только то, что Конклаву до сих пор не удалось предложить никакой действенной альтернативы его плану, - Для качественного осеменения мне приходится прикладывать все свои силы. Надеюсь, я уже привёл достаточно аргументов в пользу того, что план, предложенный мной, является пока единственным реально перспективным. И работающим.
- Да, чёрт его задери, он работает! Малютка Паола действительно указала нам место, где прятались потомки и члены Правительства Бельгии. Ну и где она теперь?!
- Вы абсолютно правы, Советник Гирей, она мертва. Но если вспомните, - Марвин скрипнул зубами, и так вцепился в край стола, что доски затрещали под сильными пальцами, - это именно вы настояли, чтоб мы приказали ей напрячься. И это именно я был категорически против использования ребёнка, которому ещё не исполнилось четырёх лет! -последние слова Мартин почти выкрикнул в самую морщинистую рожу, мерзко щурящуюся близорукими подслеповатыми глазками из-под клобука.
- Тише, господа. - Глава Комиссии не повысил голоса, однако в комнате мгновенно наступила тишина: словно собравшихся окатили бассейном ледяной воды. - Незачем вспоминать прошлые ошибки. Сейчас нам нужны гарантии того, что новая генерация дальновидящих не окажется столь упрямой, и морально неустойчивой. Может ли ваше подразделение, господин главный Селектор, дать нам такие гарантии?
Мартин откинулся на спинку своего стула, и на секунду прикрыл глаза:
