В этот самый миг я наконец-то поняла, почему папа так старается уберечь нас от современного мира. Он хочет, чтобы мы ценили время и труд. Почти у всех есть роботы-пылесосы, печки, в которые нужно только закинуть продукты, а они создадут шедевр, телевизоры, которые сами скажут вам, что смотреть этим вечером. Я неделю практически не делала домашнее задание, а списывала его из интернета. И получала только хорошие оценки. Поэтому правила в школе каждый год ужесточают. Мы сдаём телефоны, сидим не со своими друзьями, пишем доклады от руки. Нас пытаются хоть как-то спасти от влияния современного мира. Поэтому что теперь тебе вообще не надо больше о чем-то думать. Все устройства и приложения уже подумали за тебя. А думать-то надо, вот людей и стали убеждать, что их настоящее идеально, осталось только разобраться с прошлым. И все побежали в воспоминаниум и попали в паутину. А наш папа хочет, чтобы мы сами создавали себе еду, убирали квартиру и прикасались к живым вещам, а не виртуальным. Мне начинает казаться, что это правильный метод воспитания.
— Василий, вам нужно выбираться отсюда. Это место вас мучает. Вы бы видели свои глаза.
Василий о чем-то надолго задумался, а потом сказал:
— Я бы так хотел, чтобы люди делились со мной своими проблемами, а я бы им помогал.
— Когда вы последний раз искали работу?
— Девять месяцев назад.
— Это большой срок, попробуйте ещё раз. Вы заслужили хорошей работы.
Я улыбнулась, а он улыбнулся мне в ответ. На этот раз искренне и совсем нестрашно.
— Что ты делаешь здесь, Зоя?
— Я пыталась найти себя, а в итоге чуть не потеряла. Мне нужен один лишь только день, и больше я сюда не вернусь.
— Удачи тебе, и надеюсь, ты действительно сюда не вернёшься.
Я прошла в зал и назвала дату. Меня подключили к аппарату:
— С какого времени начать и сколько часов вам нужно?
— Не знаю, можно я просто буду смотреть?
— Да, такое разрешается. Но вы можете находиться здесь не дольше 24 часов.
— Давайте начнем с 11 утра.
Это был четверг. На экране появилась мама. Она сидела за кухонным столом и монотонно мешала что-то в чашке. Маленькая я была не в садике. Видимо, в мой день рождения меня решили пожалеть и не тащить туда. Я на полу собирала конструктор. Тут кто-то позвонил в дверь. Кажется, я угадала с моментом. Мама побежала открывать дверь. Она даже не спросила, кто это, не посмотрела в глазок. Анфиса ждала гостя. На пороге стоял очень красивый мужчина. Высокий, длинные черные волосы, борода и шикарное синее пальто. Жаль, воспоминаниум не передаёт запах. Уверена, что у такого мужчины был шикарный парфюм. Я знаю, как его зовут.
— Вадим! У тебя есть для меня хорошие новости? — мама была готова прыгать от нетерпения.
— Все готово. Паспорта и билеты у меня. Нас там ждут. Ты собралась?
— Да, спрятала чемодан в кладовке. Жаль, не могу забрать проигрыватель, он мне так нравится.
— У тебя там будет миллион этих проигрывателей.
Вадим с брезгливостью осмотрел холл и решил с порога никуда не уходить.
— Я не верю, что уже сегодня буду в Париже, — мама залезла в кладовку и извлекла оттуда чемодан.
Вадим посмотрел на меня:
— Ты ребенка тут оставишь?
— Скоро ее брат придет. Она уже большая, справится.
А я думала, трехлетним детям нужен контроль. Мама действительно оставит меня одну в квартире? Я такое видела только в жутких новостях.
— Я ничего не знаю о детях. И это к лучшему. Не представляю, как ты жила здесь.
— Ужасное место. Ненавижу эту квартиру, я чувствовала себя в ней пленницей.
Мама бегала по комнатам и собирала ещё какие-то вещи.
— В старых домах есть свой шарм.
— Когда ты в них не живёшь.
— Интересно, как твой муж отреагирует на твое бегство?
— Он женился на балерине. Я поиграла в семейную жизнь, мне не понравилось. Меня зовет сцена. Я оставила ему записку. Он все поймет.
Я из настоящего хмыкнула. Это женщина честна, но приятнее от этого она не становится. А вот маленькая Зоя в этот момент начала тихо плакать и хватать маму да юбку.
— Детка, отстань, мне некогда.
Анфиса закинула последние вещи в чемодан, закрыла его, надела пальто, сапоги, повязала шарф и была готова испариться. Будто у нее и не было жизни с нами. А ее кружка с недопитым чаем до сих пор стоит на столе. Плач маленькой Зои перешёл в истерику. Она била маму по ногам и орала «Мама, на ручки». Я обещала себе, что тринадцатилетняя Зоя не будет плакать, но кажется миссия невыполнима. Тяжело такое смотреть спокойно.
— Анфиса, что с ней делать? — Вадима раздражал мой крик.
— Я ее сейчас в кровать посажу.
Мама схватила меня со всей яростью. Ее пальцы оставляли следы на коже. Она не положила дергающегося ребенка в кровать, а швырнула.
— Подрастешь, поймёшь меня, — сухо произнесла она и навсегда ушла из моей жизни. Снежная Королева позавидовала бы черной завистью такой холодной душе.
Хлопнула дверь. Плачущая Зоя начала выбираться из кроватки. Я закрыла глаза, потому что поняла, что несколько часов мне сейчас наблюдать страдания этой малышки. Зоя вывалилась из кровати и ударилась локтем. Плач перешёл в вой. Она так и лежала на полу, пока не устала от своего состояния и не заснула.
