Камень осторожно выкладываю на угли. Понятное дело, что таскать с собой сковородки у меня и в мыслях не было, но в молодости я не одну неделю могла провести в лесу, имея из посуды только кувшинчик и деревянную ложку. Сейчас тоже не пропаду.
Пока яичница прожаривается на раскаленном камне, я протягиваю Вику кусок бересты, на который выложила чернику.
— Давай не будем возиться с завтраком, ладно? Нам с тобой еще нужно заклятие пути составить, а для него еще травы поискать. И камни.
— А заклятие пути — это как? — заинтересованно вострит уши Вик. — Я такого не умею еще.
— Не переживай, я тебя научу, — приглядываюсь к шипящей на камне яичнице и, признав её годной к употреблению, спихиваю палочкой с углей, — все расскажу, что читать и в каком порядке. Ты справишься. Ты ведь у папы такой молодец вырос.
— Ну почему сразу только у папы, — ворчит это несносное создание, надуваясь как обиженный воробей, — я и сам у себя такой. И у тебя тоже.
— Все постарались, точно, — не удерживаюсь и все-таки смеюсь. А потом ерошу ему волосы в безрассудном порыве обострившейся нежности.
Ох-х, черти бы все это прямо сейчас побрали.
Мне ведь потом его от себя отдирать.
Ну, и себя от него. А я — я вот-вот готова признаться, что вот прямо сейчас по-матерински влюбляюсь в собственного сына. Потому что он у меня такой дивный, глаз не отведешь. Заобнимала бы, да только пусть сначала позавтракает.
Какие есть достоинства у заклинания поиска пути? В первую очередь — простота и доступность. Ингредиенты для него под ногами можно найти. Восемь камней различных пород, восемь видов цветущих трав. Никаких конкретных видов — все что есть, все и годится. Вот если ты в пустыне застрял — тут конечно худо тебе придется, там с травами плоховато. Но мы ж не в пустыне, правильно?
— Мам, а вот это годится? — Вик сует мне под нос вырванный с корнем колючий горечавник.
— Найди пожалуйста стебель с бутоном, — покачиваю головой, — нам нужны именно цветы. Свежие цветы, которые еще не успели завянуть. И не дери те травы, что нам не подходят. Не хватало нам еще, чтоб местный леший по нашу душу пришел.
Моя подозрительность не на пустом месте растет. Когда уходили от поляны с охотничьим скворечником — я ощутила на себе чье-то заинтересованное внимание. Это было даже не сообщение от чар, это было истинно-ведьмино чутье, то самое, которое никакой Замок перекрыть не может.
И шагая по лесу, срывая ту или иную травину и выбирая Вику удобную полянку для колдовства, я нет-нет, да и ощущала этот пристальный взгляд на своих лопатках.
Непонятно. Попросила Вика сотворить чару отвода глаз — обычно этого хватало, чтобы укрыть от магов-наблюдателей, но в этот раз это не помогло.
За нами шел не маг. На дворе стоял белый день, значит, лесная опасная нечисть исключена как явление. Не вылезет эта пакость среди дня. Тогда что?
Приходится заставить себя расслабиться и перестать нарочно вертеть головой. Просто остановиться на одной боле-менее годной поляне и кивнуть.
— Дальше не пойдем. Здесь нам все подходит.
Пока Вик тонким блестящим кинжалом процарапывает на покрытой хвоей земле круг, я делаю вид, что наблюдаю за ним, а сама — расслабляю зрение и пытаюсь заглянуть себе за затылок.
Ну, не совсем за затылок, но хотя бы за край допустимого для меня поля зрения. Замечаю черную тень, скользящую между ветвей дерева.
— Есть, — ликующе восклицаю, резко разворачиваюсь и тыкаю пальцем в крону искомого тополя, — эй ты, вылазь. Я тебя видела.
Отчего-то меня одолевает феерическое бесстрашие. Никого не боюсь, сейчас всем покажу, что ведьма-мать — это страшное существо, лучше не связываться.
А вылетает ко мне ворон. Черный такой, клювастый, приземляется прямо на землю, лупает на меня сначала одним блестящим глазом, потом вторым.
— Кар! — говорит ворон. Нет, не каркает, как каркают все приличные неразумные вороны, а именно говорит. И даже повторяет: — Кар!
— Гав, — фыркаю я и любуюсь непередаваемым выражением восхищения чужим идиотизмом на птичьей морде.
— Давай без фокусов, — покачиваю головой, — ты говорящий?
— Говорящий, говорящий, говорящий, — трещит ворон, явно пытаясь меня запутать этими повторами. Вот не зря птицы считаются самыми спорно-разумными среди животных разумных видов Велора. Среди них реже всего просыпаются Искры сознания.
— Разумный или нет? — спрашиваю, тоном намекая, что лимит терпения почти достигнут. — Если хочешь подурачиться — сразу говорю, можешь лететь отсюда. Мне некогда.
— Некогда, некогда, некогда, — сварливо передразнивает меня ворон, взмахивает крыльями и взлетает на ветку молодой яблони, — куда ты спешишь, чар-р-роплетка? На костер-р-р?
— Сколько же вам лет, сударь? — озадачиваюсь я не по шутке. — Ведьм чароплетками уже лет тридцать никто не называет.
— В Махавир-р-ре называют, — самодовольно откликается ворон.
— Только в Махавире ведьм не жгут, — возражаю я, — руки рубят и из страны выдворяют. Это да. А костры — это в Димисе. Но туда вообще ни один разумный маг не зайдет.
— А ты р-р-разумная? — с издевкой откликается ворон, передразнивая мои интонации.
