Её портрет складывался довольно быстро: осторожная, наивная, ответственная. Необходимо узнать другое: отзывчивая она или чёрствая мажорка.
– Твоей начальницы же нет, а Люба тебя прикроет. Прикроешь, Люб?
– Прикрою, – засияла та так, как будто он предложил ей руку и сердце.
Как только он появился, она вся преобразилась, прямо похорошела. До этого сидела на табуретке, ссутулившись, с такой же кислой миной, как и мамаша с пацанами, а тут выпрямилась, засверкала глазами. Надо бы ей посоветовать не ходить с постной физиономией… Впрочем, у меня, наверное, такой же вид. Чего, спрашивается, радоваться!
– Нет, не могу. Какая разница, есть начальница или нет, это моя обязанность, – заупрямилась Алиса.
К её портрету я добавила ещё одну черту – упёртая.
– Ладно, я тогда вечерком заскочу, – и, повернувшись ко мне, представился: – Меня зовут Роман, а это моя девушка Алиса. Тебя-то как зовут?
– Славка.
– Будем знакомы. У нас завтра тусовка намечается. Приходи.
Если бы мой парень приглашал в гости других девчонок, я бы погнала его в шею. Неужели Алиса так им дорожит, что готова терпеть его выходки? Во мне вспыхнула сестринская солидарность. Надо бы открыть ей глаза на этого бычка. Хотя благодаря ему у меня появилась возможность опять увидеться с ней. Самой предложить встретиться я бы не осмелилась. Прямо завтра же признаюсь, кто я и что мне нужно. «А если она тебя пошлёт?» – снова влез в голову червяк.
– Приду. Во сколько и куда? – спросила я и услышала, как за моей спиной фыркнула Люба.
– Начнём в семь, приходи, когда хочешь, это у меня дома, здесь рядом, – произнесла Алиса и назвала известный мне уже адрес.
Выходит, не ревнивая, раз пригласила. Или виду не подаёт. И чего это она так же пристально продолжает на меня смотреть? Догадалась? Вряд ли.
– Замётано! Завтра увидимся, – обрадовался Роман.
Попрощавшись, я выбежала на улицу и быстро свернула за угол на тот случай, если он бросится следом за мной с криком: «Давай подвезу!» К моему облегчению, обошлось.
Я ужасно разволновалась. Неужели наконец увижусь с отцом! Встретиться с ним я хотела не только ради мамы. Ничего предосудительного в этом нет. Это естественное желание. «Завтра ты его не увидишь, он на Бали», – охладила я себя.
Прежде чем ехать домой, надо заскочить к таинственной незнакомке, я же ей обещала. Пусть разъяснит, почему она уверена, что всё образуется. Моя легковерная мама сразу увидела бы в ней ясновидящую. Если и есть где-то настоящие ясновидящие, их единицы. В основном попадаются шарлатаны: нащупают у человека слабое место и давай выкачивать из него деньги. Незнакомка денег у меня пока не выманивала, и неясно, обманщица ли она. Хочется верить, что нет, – её слова, что мама поправится, окрылили, и впервые за последнее время у меня не скребло на сердце. Я готова за любую надежду ухватиться, даже не веря ни в каких ясновидящих. «Мама поправится, обязательно поправится», – повторяла я заклинанием, пока бежала к незнакомке. Посижу у неё минут пятнадцать, затем – домой, а по дороге загляну в пиццерию неподалёку от нашего дома. Видела их объявление, что они набирают разносчиков пиццы. Работа – не подарок, но сейчас любая сгодится. Жалко, что от матери это не удастся скрыть. Она против того, чтобы я надрывалась, винит в этом себя и уверяет, что завтра ей станет лучше, она встанет на ноги и вернётся на работу. Так я ей и позволила! Ей надо себя беречь.
«Почему Алиса так пристально на меня смотрела?» – опять подумала я, подходя к дому незнакомки.
Впервые я увидела Ефима на фотографии, когда они с матерью женихались в Сети.
– Где ты его откопала? – со смехом спросила я, глядя на дядьку лет этак сорока на экране планшета. Тучный, бритоголовый, с длинной бородёнкой-сосулькой. На кой он эту сосульку отрастил! Без неё выглядел бы лучше. Зато маленькое колечко-серьга в его ухе мне понравилось – дядька не консервативный.
– У него глаза добрые, – ответила мама.
Согласна, добрые, а ещё внимательные и красивые. Видимо, природа, осознав, сколь непривлекательным она его сотворила, решила подправить ему внешность. Если судить о Ефиме по глазам, то человек он благодушный и умный. Таким он и оказался.
А у маминого хахаля Марка, который вскоре вклинится в нашу семью и всё разрушит, глаза пластмассовые, как у кукол. В них его суть: он пустой, холодный, замороченный на себе самом. Внешне, правда, хорош собой – мог бы красоваться на обложке журнала мод. Ирина, увидев его, растаяла: «Миллионер, да ещё секси!» Не знала она на тот момент, как и мы, что он весь в долгах и почти всё его имущество принадлежало практически уже не ему. Транжира, любит шикануть и бизнесмен никудышный – открыл своё дело, ничего про это не зная, и мгновенно прогорел.
