Я не могу удержаться и украдкой бросаю взгляд на левую часть грудины, пониже ключицы. Она все еще там. Темная татуировка в виде сердечка, которую он сделал для меня, как сюрприз на мой двадцать пятый день рождения. Раньше в рисунке были спрятаны мои инициалы, но теперь я вижу, что он забил всю поверхность, и сердце стало черным, словно хоккейная шайба. Даже не потрудился оставить хоть частичку обнаженной кожи, чтобы позже вписать туда имя какой-нибудь другой девицы.
Не могу не задаться вопросом, нарочно ли он так сделал. Возможно, несколько лет я и владела его сердцем, но он не из тех мужчин, которых можно удержать. Это мне не подвластно. Никому не подвластно. Мне потребовалось время, чтобы понять это, но теперь все ясно как божий день.
Когда я наконец отвожу взгляд от Алекса, мое внимание переключается на другое лицо в раздевалке, такое же знакомое, хотя и гораздо менее ожидаемое. Холт стоит в углу рядом с запасным выходом, его мощные руки сложены на груди, пока он осматривает раздевалку серьезным взглядом. Когда он встречается взглядом со мной, его недовольство испаряется.
Я не ожидала тут его увидеть. По телу пробегает электрический разряд. Сегодня я приготовилась иметь дело с одной романтической историей, не с двумя, если вообще можно назвать романтикой то, что было у нас с Холтом. Это была ошибка длиною в ночь, и я не уверена, лучше она или хуже пятилетней ошибки с Алексом.
Как бы там ни было, видеть их обоих тревожно. Мужчину, которого я выбрала… и которого не выбирала.
Но у таких парней, как Холт Росси, душевные раны написаны на лице. Еще в колледже я считала, что Алекс – самый безопасный выбор. Золотой мальчик, веселый спортсмен, которого все обожают. Мне хотелось немного повеселиться, вырваться из своей скорлупы и испытать все, что мог предложить колледж. Горячую интрижку, например. Может быть, что-то большее. Но я не искала
Вопреки всему именно ее я и нашла с Алексом. Он говорил, что я не похожа на других девушек, с которыми он встречался. Ну, «встречался» – громко сказано. В то время Алекс был скорее известен случайными связями. Его немногочисленные отношения длились всего пару недель – как раз достаточно, чтобы ему стало скучно и он перешел к следующей поклоннице. Наверное, я была исключением. Я бросила ему вызов.
Мы хорошо взаимодействовали. Во всяком случае, какое-то время. В общении не блистали. Нашей сильной стороной никогда не была способность делиться друг с другом своими нуждами, но, с другой стороны, мы были молоды. Стали первой любовью друг для друга. Хочется думать, что с тех пор я немного поумнела.
И теперь, когда прошли года и сменилась перспектива, я задаюсь вопросом, а был ли Алекс безопасным выбором? Знаю, это пустая трата времени, но я не могу прекратить проигрывать альтернативные версии собственного прошлого. Версии, в которых я не сбегаю из постели Холта в руки Алекса. Версии, где я остаюсь с Холтом и еще какое-то время наслаждаюсь его нежностью.
Если бы я сделала это, провела бы все эти годы рядом с Холтом? Осталась бы до сих пор с ним?
Но той ночью с Холтом все вышло далеко не просто. Его поцелуи выбивали из колеи, я будто тонула, хватая ртом воздух, но не желая всплывать на поверхность. Его губы были такими горячими и настойчивыми, что я едва могла дышать. Это было чересчур и одновременно недостаточно. Словно вода, доведенная до кипения, наполняющая меня облегчением и намеком на опасность. Но мои сложные и сбивающие с толку эмоции отошли на второй план, когда я уступила тому, чего хотело мое тело.
И в ту ночь я хотела
Я до сих пор помню, как Холт смотрел на меня. Пристально, в глаза, будто хотел запомнить их цвет. Кончики его пальцев скользили по моей коже так, словно я была самой большой драгоценностью в мире…
Низкий голос Уайлда вырывает меня из опасных воспоминаний.
– Мисс Винн?
Грубый смешок Уайлда возвращает меня в настоящий момент, где я стою лицом к лицу с двадцатью выжидающими мужчинами, и все они ждут, что я скажу.
Мои щеки вспыхивают.
Я стою, одетая в свой самый крутой костюм, и привлекаю внимание профессиональной хоккейной команды, каждый член которой работает на меня. Я должна чувствовать себя так, будто вся комната у меня на ладони. Но вместо этого погружаюсь в собственную древнюю историю о двух мужчинах, которые помогли мне ее написать. Это не профессионально, и вообще не то, как я планирую себя подать.
Руки начинают дрожать, поэтому я сжимаю кулаки и скрещиваю руки на груди, успокаивая взвинченные нервы и надеясь, что все, что слетит с моих уст, будет хотя бы вполовину так же красноречиво, как то, что говорил в подобные моменты мой дед.
