Моя мятежница полностью

Я испытываю множество эмоций по поводу прошлой ночи, но не сожаление.

– Нужно осадить этого засранца Шарпа, – ворчит один из ребят.

Патрик Шарп – один из самых знаменитых игроков стартового состава «Детройта». Этим вечером он забил дважды, лишив «Титанов» шанса отыграться, поскольку в третьем периоде они, казалось, вообще не способны были послать шайбу в сетку. Это смотрелось жалко. Они выглядели дерьмово. Но, как я и сказал, последнее, что я чувствую, это симпатию. Насколько я понимаю, большинство тут – переоцененные дивы.

Святоша встает и бросает влажное полотенце в большую корзину в центре комнаты.

– Это в прошлом. Надо выкинуть из головы. Завтра будет новый шанс.

Он не капитан, но когда я поднимаю взгляд и осматриваю комнату, то замечаю, что, хоть он и молод, команда его уважает.

Кто-то еще высказывает мысли по поводу проигрыша, но меня это мало интересует. Я смотрю на дверь в дальнем конце комнаты, ожидая, что та откроется, но нет. Большинство парней уже вышли из раздевалки. Остаются Алекс Браун и Святоша, а еще заросший бородой Ривз. Тщетно пытаюсь сосредоточиться на чем-нибудь в своем телефоне, но я на взводе и раздражен.

– Мы не можем позволить себе снова так отвлекаться, – произносит Святоша с дерзкой ухмылкой.

– Вы, ублюдки, никак не могли перестать развлекать этих шлюшек, когда было уже далеко за полночь, – ворчит Ривз. – Не думайте, что я не заметил.

Святоша поднимает руки.

– Это была идея Брауна.

Мне становится тошно.

Иден в той комнате, чувствует себя дерьмово – наверное, плачется в жилетку Лестеру, – и все из-за того, что Алекс, мать его, Браун прошлой ночью решил, будто ему необходимо потрахаться и, как итог, не смог выполнить свою чертову работу на льду.

Алекс неторопливо проходит мимо, направляясь к выходу. Он только что принял душ и теперь одет в безупречный синий костюм. Недолго думая, я быстро встаю и перехватываю его в коридоре, позволяя тяжелой двери закрыться за нами с глухим стуком.

– Что за… – выпаливает Алекс, когда я вторгаюсь в его личное пространство.

Чертыхаюсь под нос и прижимаю его плечом к стене из шлакоблоков.

– Я услышал, что вы, парни, развлекались допоздна прошлой ночью.

Он злобно смотрит в ответ.

– И что?

– И то, что когда ты лажаешь в игре из-за своих развлечений, это привлекает внимание общественности.

– И как это вообще касается тебя? – Алекс отпихивает меня, и я делаю шаг назад.

– Научись сдерживаться. И если Иден хоть когда-то была тебе небезразлична, прекращай это дерьмо. Поползут слухи, и ты потеряешь все шансы на дружбу с ней, какие у тебя еще остались.

Браун фыркает в ответ.

– Что-то я сомневаюсь, что мы на пути к тому, чтобы стать лучшими друзьями. Почти уверен, она меня ненавидит.

Я сжимаю кулаки, уверенный, что вена у меня на шее дико пульсирует.

– Ты публично унижаешь ее. Будь осторожен, или тебе придется иметь дело со мной.

– Ты что теперь, ее нянька?

– Нет, просто друг.

Он ухмыляется, одаривая меня самодовольным взглядом.

– Точно. Друг на зарплате. Понял. Главное, не забывай об этом, Росси. – Он шагает ближе, угрожающе нависая надо мной. – Не забывай, что единственная причина, по которой она хочет видеть тебя рядом, – твоя работа здесь. Ты ей не друг.

Да, мы совершенно разные. И никогда не будем сходиться во взглядах, что меня вполне устраивает. Однако, если он все еще считает Иден своей игрушкой и не хочет, чтобы с ней играл кто-то еще, у нас, мать его, большая проблема. Она сама в состоянии решать, с кем хочет делить свое время и свое тело, даже если этот парень не я, выбор все равно за ней. Алекс больше не имеет на нее никаких прав.

И тут я задаюсь вопросом, знает ли он о нашей с Иден истории. Если Браун заподозрит, что между нами сейчас что-то происходит… Хотя это не важно. Ему нужно не позориться и делать то, за что ему платят – играть в хоккей, а не трахаться со всякими шлюхами.

– Пошел ты, Браун. Просто держи член в штанах и не расстраивай Иден, или будешь иметь дело со мной.

Он снова фыркает.

– Да плевать мне, чувак. Я буду трахать, кого захочу.

Я хлопаю ладонью по стене как раз в тот момент, когда Иден выходит из кабинета, появляясь в коридоре у нас за спиной.

– Холт? Алекс? Что, черт возьми, происходит? – Она в замешательстве морщит лоб.

– Ничего, – вру я.

Алекс проталкивается мимо, ворча что-то неразборчивое себе под нос. Мы смотрим, как он уходит, а потом остаемся только вдвоем. Воздух вокруг все еще наэлектризован.

Иден выпрямляется, расправляя плечи.

– Не лги мне. Что происходит? Алекс тебе что-то сказал?

Я медленно выдыхаю, обдумывая варианты. Я не стану лгать Иден, но и говорить правду тоже не очень хочется. Потому что, даже если они расстались, то, что он спит с кем попало, может причинить ей боль, а это последнее, чего я хочу.

– Я не хочу тебе лгать, так что, если тебе действительно нужно знать, скажу. Но, пожалуйста, просто доверься мне.

Она смотрит на меня с мольбой.

– Если и когда тебе нужно будет узнать о чем-то, я обязательно скажу. Хорошо?

Я вижу момент, когда она сдается. Ее плечи расслабляются.