Будильник зазвонил ровно в семь. Выспаться не удалось. Глаза никак не хотели открываться, а губа болела из-за раны. Я подошла к зеркалу и заметила, что помимо разбитой губы у меня еще синяк на щеке. Хорошо приложился «папочка», со всей любовью. Я привела в порядок (насколько это возможно) лицо и пошла ставить чайник. Лера еще спала, сегодня ей некуда торопиться и я решила не будить ее. Выпив чай, пошла на учебу.
Заняв свое обычное место у окна, я сидела, смотрела на происходящее на улице и полностью игнорировала происходящее внутри. Сегодня суббота, пара всего одна и та с куратором. Но пропускать ее нельзя. Отсидеть два часа и навстречу работе.
— Здравствуйте, группа. — здоровается Илья Петрович, и я поворачиваю голову к его столу. — так, сначала я хотел бы узнать, как идут дела у ребят, которые взялись помогать Степаниде Васильевне… — он смотрит на меня, затем куда-то в конец аудитории, потом снова на меня. — Вы что, подрались?
Что? В смысле? Я оборачиваюсь назад и вижу Тимура с рассечённой бровью и ссадиной на щеке. Что за?! От удивления моя челюсть упала мне на парту. Он тоже заметно округлил свои карие глаза, а затем собрался и повернулся к преподу.
— Да у нас просто возникли проблемы с распределением обязанностей по дому. — я непонимающе смотрю на него, но он не обращает никакого внимания. Либо не видит, либо игнорирует. — Мы просто оба горячо желали мыть пол, но Маша не отдавала мне швабру. Вот так и подрались. Она меня шваброй, я ее веником. — он пожал плечами, а я в конец ахерела от происходящего.
Группа залилась смехом, а Илья Петрович аж надел очки, чтоб понять, не мерещиться ли ему все происходящее.
Тимур
Не знаю зачем я выпалил это, просто, наверно, не хотелось оправдываться и объяснять причины появления синяков на моем лице. Ладно я, но откуда идентичные следы у Маши? Очень интересно. Может она отжимает мобилы и кошельки в подворотне? Я представил Аксенову в трениках, остроносых туфлях и кепке, которая крутит в руках зажигалку. Надо будет доработать эту версию. Выслушав пламенную речь куратора о том, что нужно уметь находить общий язык, что кулаки — последнее дело, я улегся на парте и уснул под томный рассказ о юридических лицах.
Звонок прозвенел внезапно, и все шумно стали собирать свои вещи. Чо так галдеть то? Я взял телефон со стола и хотел уже встать, как ко мне подлетела разъяренная Маша, и словно коршун повисла надо мной. Ее светлые локоны небрежно спадали с плеч. Одну руку она поставила на парту, другой на спину моего стула. Меня обдало приятным цветочным ароматом ее духов.
— Оуу, ты больше не можешь себя сдерживать? — я подмигнул и потянулся ближе к ее лицу. Она выставила свой указательный палец прямо между моих глаз.
— Что ты творишь?! Теперь все думают, что я ненормальная, которая била парня шваброй! — она прошипела это, и сузила свои голубые глазки. Ути-пути. Злится. Я беру ее за запястье и убираю от своего лица. Она провожает наши руки взглядом, затем снова прожигает им мою голову.
— Тебе сильно хотелось поделиться секретом происхождения своих синяков? Если да, то я могу выслушать, — я подпер рукой щеку и состряпал очень сосредоточенное лицо. Она опешила на минуту, а потом взяла себя в руки.
— Впредь будь добр советоваться со мной, когда собираешься втянуть меня в свои цирковые выступления.
— Представляешь… Я шел вчера по темному переулку, и на меня напало двое… — я посмотрел загадочно наверх, будто вспоминаю что-то очень важное, — почти уверен, что один из нападающих был ростом с гнома, и по-моему у него были очки… — я подозрительно прищурился и посмотрел на Машу. Ууу, Зевс в ее очаровательных глазках метал молнии.
Она раздражительно фыркнула и выдохнула. Как же мне нравится бесить эту девочку. Я не видел еще ничего милее, чем злость этого гнома.
На пять лет я попросил у папы себе маленького друга. Он подарил мне кролика. Маленький такой комочек был. Так вот по сравнению с Машей, он просто белый пушистый приспешник дьявола.
Когда она злилась, мне хотелось схватить ее в охапку, усадить ее на коленки и трепать ее щечки. Ее надутые губки просто сводили меня с ума. Так, стоп, блять! Что за херня только что мелькнула в моей голове? Все от недостатка секса. Точно.
— Так, когда мы пойдем ужинать? — нарушил я наше молчание.
— Ты не отвяжешься? — обреченно буркнула она. Я отрицательно покачал головой. И ведь я действительно не отвяжусь, даже после ужина. Есть что-то такое в этой Аксёновой, что зацепило меня. Или мой пах. Пока непонятно. Но отставать от нее в моих планах не было. Понятно, что сейчас она идет лишь потому, что считает, что должна мне, а потом может послать меня ко всем чертям. Но я что-нибудь придумаю. В, конце концов, сам скину ей на голову что-нибудь, и сам же спасу. Никогда еще не бегал за девкой, даже не представлю, о чем будем говорить на этом ужине, что делать и как себя вести. На что я подвязываюсь?
