— Ты мерзкое животное, — я выплевываю эти слова ему в лицо, и тут же получаю звонку пощечину, у меня начинает звенеть в ушах. Он тащит меня к столу, я пытаюсь бить его по груди, плечам. Но наши весовые категории настолько разные, что даже две таких, как я, не смогут нанести ему достаточно сильный удар. Петр заламывает мне руку, заставляя буквально упасть на стол и начинает лапать меня. Слезы непроизвольно появляются на глазах, но не от обиды. Это злость. Он пытается стянуть с меня юбку, дергаю рукой в надежде вырвать ее, но хватка просто железная. Слышу, как трещат швы ткани. Юбка? Нет, это рвалась блузка. Чудовище уже мацало мою грудь и целовало шею. Запах перегара ударил мне в нос, заставляя буквально подавить в себе позывы рвоты.
— Расслабься, малышка, — он начинает дергать юбку, та тоже трещит под его силой.
В моей голове оглушающая пустота. Я дёргаюсь, пытаюсь ударить его ногами, но ничего не выходит. Мой взгляд натыкается на бутылку, лежащую на скамье по ту сторону стола. Свободной рукой я пытаюсь тянуться за ней. Петр резко разворачивает меня передом и бьет по лицу еще раз. Затем еще.
— Ну, же, детка, больше страсти.
Я чувствую металлический привкус во рту. Пока тот облизывает мою шею, тянусь за своим единственным спасением. Еще немного…Еще чуть — чуть. Пальчиками подкатываю ее ближе, чтоб схватить… И когда она уже достаточно близка, хватаю ее за горлышко и бью ею по голове Петра. Осколки разлетаются по всей кухне, я с ужасом смотрю на свалившееся тело отчима, потом хватаю сумку и выскакиваю из дома.
Абсолютно забыв, про то, что у меня разорвана блузка, юбка, в крови лицо, я бегу со всех сил. Слезы затуманивают глаза, я почти не вижу дорогу впереди, бегу просто на память. Сама не замечаю, как у меня отскакивают балетки, но останавливаться и подбирать их — желания нет. Бегу босиком, чувствуя как каждый камешек больно колет стопу, и боль пробирается до самого сердца. Заскакиваю в подъезд и буквально взлетаю по лестнице. Дрожащими руками открываю дверь и заскакиваю в квартиру. Прислонившись к двери, просто съезжаю на пол, охватывая колени. Неужели я его убила..?
— Маш, это ты? — голос Тимура доносится из кухни.
Я хочу произнести хоть слово, но язык абсолютно не слушается. Я просто утыкаюсь ладонями в лицо и сотрясаюсь рыданиями.
— Маш..? — Тимур выходит из кухни, и в минуту подлетает ко мне. — Твою мать..- он берет меня за руки и убирает их от лица. Мне стыдно смотреть ему в глаза. Я просто отворачиваюсь, но он берет рукой меня за подбородок и поворачивает обратно. — Кто это сделал? — желваки на его лице то и дело появлялись. Голос холодный и даже…Злой.
Я ничего не могу сказать, лишь реву еще больше. От воспоминаний обо всем этом меня прошибает дрожью и холодом. Он садится рядом и притягивает меня к себе. Я утыкаюсь ему в шею, и стараюсь просто стереть воспоминания прошедшего часа. Тимур гладит меня по волосам и то и дело прислоняется губами к виску. Мое тело дрожит, и я не могу ничего с собой поделать. Тимур встает и тянет меня за собой. Неохотно подчиняюсь и поднимаюсь на ватные ноги. Он ведет меня в ванну, обхватив рукой талию.
— Можешь статься в белье, но тебе нужен теплый душ, чтоб успокоиться. — я киваю, затем он начинает снимать разорванную блузку. В его глазах загорается дьявольский огонь, а руки сжимаются в кулаки. — убью… — шепчет он, отбрасывая блузку в угол. Затем он аккуратно снимает юбку и кидает ее туда же. Я стою почти обнаженная перед ним, но у меня нет стыда, смущения. Нет чувств вообще. Возможно, я пол часа назад убила человека. Отчима. Который пытался меня изнасиловать.
Теплая, почти горячая вода начинает падать мне на голову, заставляя слезы остановиться. Я вскидываю наверх голову, подставляя лицо под удары капель. Губа начинает неприятно щипать, но дрожь в теле становится тише. Тимур вышел из ванны, через минуту вернулся с полотенцем. Я схватила мочалку, намылила ее, и стала усердно тереть шею, руки, ноги, пока те не стали щипать. Слезы снова полились, если этот ублюдок не сдох, я убью его. Я продолжаю тереть места его прикосновений, чтоб смыть хоть малейший след его пальцев. Хоть видимых следов, кроме пары синяков не было, мне хотелось стереть его каждый отпечаток с себя. Я отбрасываю мочалку и смываю с себя пену. Вода уносит немного моей боли. Но совсем немного. Тимур накидывает на меня теплое полотенце и ведет в спальню.
— Переодевайся, я зайду через пять минут.
Я не хотела, чтоб он уходил вообще. Мне не хочется оставаться наедине, чтоб раз за разом прокручивать эту ужасную картину у себя в голове. Но переодеться мне нужно, поэтому я киваю, и Тимур выходит. Я снимаю с себя мокрое белье, и натягиваю свои домашние штанишки с майкой. Трогаю свою разбитую губу… Урод. Внутри начинает закипать злость.
Стук в дверь.
— Ты все? — интересно, давно ли это Тимур стал стучаться?
— Заходи.
