Я разочаровано выдохла и пошла придумывать себе какую-нибудь тяжёлую болезнь. Мой выбор пал на отравление. И получив заветный выходной, мы с Тимом отправились в кино. Фильм выбирал он. И, как бы, странно это не было, он привёл меня на какой-то супер-романтический фильм. Там были и слезы, и смех, и любовь. Но я не особо вникала в сюжет. Я насаждалась Тимуром. То, как он кормил меня попкорном, воровал мою колу. Черт, если не он идеальный мужчина, то кто тогда?
Я просто не имею права быть с ним нечестной. Хотя бы потому, что он мне ни разу не врал.
Утром в понедельник я жутко не хотела идти в универ. В моей памяти ещё были слишком живы воспоминания о том ужасном моменте. О их шептании, смехе. Но Тимур буквально вытащил меня насильно из дома, прочитав лекцию о легкомыслии, о силе характера, и просто подбодрив меня словами, что все вокруг козлы, а я хорошенькая.
Перед аудиторией моё сердце стучало, что бешеное. Я бы даже убежала, если бы Тим не держал меня так крепко за руку. Но я выдохнула и, все-таки, зашла в эту обитель зла. Но все мои опасения оказались напрасны. Не знаю каким чудом стерве Ксюше удалось добиться такого результата, но группа вновь не обращала на меня внимание. Теперь я уже выдохнула спокойно и пошла к своему месту. Неужели я смогу и рыбку съесть и хвостиком не подавиться?
Ко мне подошла староста:
— Привет, Маш. У вас же на этой неделе последняя встреча с вашей старушкой, в общем вот бумаги, — она протягивает мне файлик с несколькими листочками, — пусть она тут оценит ваш труд и подпишет.
— Хорошо, — говорю я, а сама жду какой — нибудь подколки или подвоха. Но та лишь улыбается. — а разве прошло уже три месяца?
— Нет, просто вам скостили срок до двух. Верне не только вам, а всем рабам. — усмехается Катя и уходит.
Вообще-то, если честно, я уже привязалась к старушке. Она хоть иногда и ворчала на нас, но всегда угощала вкусным чаем с вареньем и рассказывала много интересных историй.
Я плохо помню своих бабушек и дедушек. Отца и мать своей мамы я не знаю вовсе. Они умерли задолго до моего рождения. Отца своего папы, я почти не помню, потом что, когда он умер мне было около трёх лет. Оставшаяся бабушка смерда сразу после смерти отца. Воспоминания о ней, должны жить в моей голове. Но почему-то их словно кто-то стёр ластиком.
А вот Степанида Васильевна помогла вспоминать, как это круто иметь одну родную душу. Думаю, если она будет не против, я буду к ней забегать в гости. А она точно будет не против. Нужны же ей в конце концов свободные уши. Может ей подарить котика? Она вроде не говорила, что у неё есть аллергия. Вдвоём все веселее будет, чем одной. Надо будет посоветоваться с Тимуром
Он, наверно, тоже расстроится.
Степаниду Васильевну по праву можно считать нашим личным купидоном. Если бы не она, вряд ли бы все так завертелось в наших жизнях. И я даже готова была забыть то, что Тимур ей понравился больше, и расцеловать ее.
Как же быстро пронеслись эти два месяца. Счастливые часов не наблюдают? Наверно.
А вот счастливые, ожидающие дня, когда падет занавес тайны о их любимом человеке — ещё как наблюдают! Поэтому эти три дня тянулись дольше, чем прошедшие два месяц.
Мне по ночам даже стали сниться кошмары. Дурацкие картины, в которых нет смысла, но жуть которых пробирает до корней волос.
Я старалась не думать, но получалось, что думаю в два раза больше.
Поэтому когда настал этот заветный день Х, я была измотана собственными мыслями и казалось, что меня невозможно чем-либо удивить… Но это лишь казалось.
________________________________________________
Если вам понравился роман, подарите автору звёздочку или комментариий. Вам не сложно, а автору приятно. Заранее спасибо.))
Тимур
Мне наконец-то удалось увидиться с Ринатом и убедить его, что Маша не доставит нам неприятностей и проблем. Все дело в том, что попасть к нам мог далеко не каждый и только с одобрения Рината. А так как он прислушивался к моему мнению, то мне почти не составило труда получить его разрешение.
Три дня тянулись слишком долго. Мне хотелось все скорее рассказать ей. Освятить этот темный угол моей жизни. Скрывать это больше не хотелось.
До нее мне ничего не стоило обмануть девушку, напеть ей лестных слов, чтоб уложить ее в постель, а потом лживых — чтоб избавиться от нее. Меня не волновали ничьи чувства, не трогали ничьи слезы. Девушки для меня значили не больше, чем моя машина. Нет, машина даже была дороже. Я забывал их лица, сразу после того, как закрывал за ними дверь.
