Я разлокировал дверь, мы молча сели в машину и я покинул огражденную территорию. Проехав километра два, остановил машину прям на дороге и повернулся к ней.
— Это не то, чего ты ожидала?
— Я обещала тебя выслушать, и я готова. — в ее голосе пронизывающий холод.
— В общем, ты наверное помнишь, про ту ситуацию, когда я нашёл ту опушку. Так вот, я рассказал тебе не всю правду. Как только я свалил из дома, доехал до города, просто выскочил из машины и стал бить кулаками стены. Чтоб выплеснуть всю свою злость и обиду. Мимо совершено случайно проходил Ринат. На тот момент у него был свой бойцовский клуб. Дал мне визитку, сказал, что у меня хорошо поставлен удар, и что если я приду к нему — он будет рад. Я сунул карточку в карман и сорвался дальше, как раз и нашёл то место.
Когда приехал домой, уже и забыл о той встрече. И только через месяц после очередной ссоры с отцом, вспоминал Рината и решил попытать удачу. Пришёл по адресу на визитке, нашего его. Оказывается, Ринат меня не забыл и ждал. Он начал тренироваться со мной, заставлял посещать спортзал, говорил что у меня огромный потенциал и я не должен его загубить.
Сначала я не проникся любовью к этому делу и ездил по большей части скуки, пока однажды Ринат не поставил меня с одним парнем. Он был младше меня, худее, меньше. Я рассмеялся ему в лицо, а уже через минуту плевался кровью на ринг. В тот момент в моей голове щёлкнуло, что я должен стать лучшим.
Начал усиленно тренироваться, все свободное время проводил в спортзале. И к тому же бить груши отлично успокаивало мои нервы. А при наших отношениях с отцом, такое средство успокоения просто необходимо. Через год я стал лучшим среди учеников Рината. И на мои семнадцать лет он впервые в жизни взял меня на бои без правил. Мне дали посмотреть лишь пару спаррингов, но я пришёл просто в дикий восторг. Это совсем было не похоже на то, чем мы занимались на тренировках.
Я сказал Ринату, что хочу тоже биться там. Но участие только с восемнадцать лет. И весь оставшийся год до моего совершеннолетия он готовил меня к боям. Первый свой бой я выиграл, возможно это и сыграло главную роль в выборе моего дальнейшего пути.
Понимаешь, этот звук ликования, восхищённые глаза, которые смотрят на тебя. Этот вкус победы не заменить ничем. Это, словно, наркотик. Попробовал один раз, и потом постоянно хочется ещё и ещё.
Затем в моей карьере шла серия неудач. Меня избивали, но я возвращался вновь и вновь. И когда процент моих побед стал значительно превышать процент моих поражений, Ринат решил открыть своё шоу, так сказать.
Когда я начал выступать, мне дали выбор назвать себя. Я не хотел озвучивать своё настоящее имя и фамилию, и поэтому прозвался по матери. Ее фамилию мне однажды сказала моя нянечка. И это все, что я знаю о ней.
Ладно, не об этом речь. Сейчас на эти бои приходят посмотреть давольно-таки важные люди и платят за это неплохие бабки. Конечно, львиная доля от моих побед отдаётся Ринату, зато он обеспечивает мне безопасность от отца. А это даётся ему крайне трудно.
Вот, когда я пропал на неделю — это была вынужденная мера. Ринату донесли, что отец пытается внедрить своего человека в наше окружение. Нам нужно было вычислить его и обезвредить, но на это требовалось время. Тогда решили, что нужно перетянуто внимание отца в другую сторону. И мы подстроили мою пропажу. Пока отец разыскивал меня, Ринат вычислил человека и перевербовал его.
Вот даже решил перестраховаться и построил новое место, для боев.
Понимаешь, ринг — стал частью моей жизни. Там, я чувствую себя свободным. Туда не достаёт рука отца. Есть только я и мой выбор. Я хотел доказать, что без его денег, я что-то значу и я доказал. Меня уважают. Меня знают. И это не заслуга его фамилии.
— Каковы последствия этих боев? — ожила Маша.
— Синяки, травмы, переломы, инвалидность и…
— Смерть? — заканчивает она.
— Да. Перед тем, как идти на ринг мы все подписываем бумаги, где заявляем, что что бы не случилось — мы ни к кому не имеем претензий. Все по нашему желанию и т. д. Сначала выступают лёгкие бои, они разогревают публику. И с каждым разом на ринг выпускают соперников сильнее и сильнее. Замыкают победители.
— А ты…
— Замыкаю. — не лгу я.
Она вот-вот заплачет, но пусть узнает все.
— Ты убивал? — спрашивает она, еле слышно. Я отворачиваюсь к окну. Не могу видеть ее слезы. — Убивал? — она истерично кричит.
— Да.
— Отвези меня домой. Мне нужно все обдумать.
— Хорошо, — я не спорю. Информация действительно и требует времени.
Когда мы подъезжаем, она выходит не прощаясь. Могу понять. Узнать такое о своём любимом — не входит в топ самых приятных вещей. Но я твёрдо решил быть с ней честен и не соврал.
