Купив пироженые и парочку свежих круассанов поплелась через дворы к ее дому. На улице холодно и мерзко. Темно, будто уже поздний вечер, а на деле еще нет и трех часов. Зима.
Я поднимаюсь на нужный этаж и жму звонок. Слышу шаги за дверью, но не такие тяжелые, как у Степаниды Васильевны.
" Я открою" слышится мне, через хлипкую дверь. Такой знакомый голос…
— Ого, — Тимур открывает дверь и не скрывает своего удивления. Да и я тоже охренела.
— Кто там, Тимурчик? — слышится голос старушки из кухни.
— Это я! — "отмираю" я и прохожу мимо Тимура.
— Здравствуй, Машенька! — Степанида Васильевна бросается обнимать меня.
— Здравствуйте, это вам, — я протягиваю пакет с выпечкой, и она уносит его на кухню.
— Что ты тут делаешь? — обращаюсь к Тимуру.
— Между прочим, Тимурчик не переставал навещать меня. И как вы приходили два раза в неделю, так он и продолжил, — появляется в дверях Ваильевна. Мне становится жутко стыдно за то, что онаь услышала мой вопрос. Решаю отложить выяснение всех мелочей напотом. — Пойдемте пить чай?
— Ну, рассказывайте, как у вас дела, — спрашивает старушка, наливая нам ароматный чай.
— Да, все отлично… — неуверенно отвечаю я.
— Вы что-ли поругались?
— Кто? — выпаливаем мы в один голос и переглядываемся.
Степанида Васильевна смеется.
— Вы такие милые ребята! Я знаю, что у вас все будет хорошо. Поверьте. Моя седая голова, — она указывает пальцем на свою шевелюру, — не может ошибаться.
Я засовываю в рот пироженное, чтоб воздержаться от ответа, а Тимур просто улабается и кивает.
За веселыми рассказами Степаниды Васильевны о ее бурной молодости, и об их отношениях с мужем, мы не заметили, как прошло почти два часа. На улице уже заметно потемнело, и зажглись фонари.
— Ладно, Степанида Васильевна, нам уже пора. — встает Тимур и тянет меня за руку. Я удивляюсь, но поддаюсь.
— Да, уже поздно. Засиделись мы, — поддерживаю его.
— Хорошо, ребятки, спасибо, что пришли. Я очень рада, что не забываете старушку.
— Ну что вы? Какая же вы старушка? Я, честное слово, принял вас за нашу ровесницу.
Старушка звонко рассеялась и поправила свою прическу. Мы попрощались с ней и вышли из дома. Молча спускались, молча выходили из подъезда. Я даже испугалась, что он и не подумает предложить мне подвезти меня. и мы так и не поговорим.
— Надеюсь, сегодня ты не откажешь мне? — останавливается передо мной Тимур.
Фух. Я уже была готова брать инициативу в свои руки.
— Не откажу. — поживаю плечами.
Мы садимся в машину, Тим трогается.
— Ты хочешь что-то мне сказать? — произносит он?
— С чего ты взял?
— Во-первых, ты пялишься на меня, во-вторых, нервно перебираешь пальцами, а в-третьих, ты уже несколько раз вздохнула так, будто набираешься смелости.
Черт, он слишком хорошо знает меня. Читает, как открытую книгу. Это хорошо? Или плохо? Обычно девочки стремяться стать для парня загадкой…
— Хочу спросить кое-что…
— Ну, так спрашивай.
— Ты собираешься заниматься этим всю жизнь?
Тим усмехается.
— Этот вопрос должен был звучать в первый вечер, для полноты картины.
— Извини, в первый вечер я не могла сооброзить, какие вопросы должны звучать, а какие нет.
— Ладно, не злись. Нет, я не планирую драться всю жизнь.
— Тогда, какую цель преследуешь?
— Насобираю достаточное количество денег, чтоб хватило открыть небольшую юридическую фирму.
— Доказать отцу, что ты чего-то значишь?
— Да, в какой-то мере.
— И сколько это будет еще продолжаться?
— Немного, у меня уже почти собрана вся сумма.
Вот, мне определенно нравится то, что у него есть цель в жизни, и это не связано с избиением людей. Осталось потерпеть немного, и жизнь наладится. Только вот, сколько именно?
— Сколько было их? — тихо спрашиваю.
— Кого?
— Ну, кого ты…
— Один, — не дает мне закончить Тим. — И если ты думаешь, что я горжусь этим — зря. Мне до сих пор по ночам снится его лицо. Я был молод, Маша, — выдыхает Тим. — не сумел справиться со своей злость, адреналином… Если бы была возможность все изменить, я бы сделал все, чтоб этот бой не состоялся вообще.
— Когда ты планируешь рассказать обо всем отцу?
— Не планирую вообще. Пусть бесится.
— Так нельзя, он ведь твой отец.
— Маш, с ним так нужно. Ты не знаешь, какой он наглый.
"Знаю" хочется ответить мне, но я лишь молчу. Я до сих пор не рассказала Тимуру о нашей сделке, и думаю, что не расскажу вообще. Во-первых, теперь я поняла чрезмерное волнение Руслана Ринатовича. Они были небеспочвенны! А, во-вторых, я ведь нпичего не донесла на Тима. Значит, не такая уж и предательница я. Наверно.
Тим паркуется около моего подъезда.
— Теперь расскажи мне, кто такой этот Дима?
— Ты ревнуешь? — улыбаюсь.
— Нет, но мне хочется сломать ему руку.
— Брось. Оказывается, это хозяин квартиры, который сдавал Лере комнарту. Он жил некоторое время у бабушки в деревне, а сейчас вернулся. А Лера уже не расстерялась и нашла нового жильца. Теперь приходится жить втроем.
— Он не пристает к тебе? — холодном голосом спрашивает Тим.
— Неет, — отмахиваюсь, — он мне как брат.
— Ну, хорошо. Может ты переедешь ко мне?
— Что? — мне послышалось? Или он действительно прещдложил мне съехаться.
— Говорю, может переедешь ко мне?
