Случай представился скоро. Однажды ночью к Бабабекову пришел член добровольной милиции и сообщил, что басмачи из банд курбашей Эргаша Кичкина и Ниязбая после очередного налета отдыхают в ложбине, в четырех километрах от Шерабада. Во главе отряда численностью всего 15 человек Бабабеков выехал в Шерабад. По горным дорогам добрались до ложбины. Бандитов было более 30. Бабабеков разбил людей на мелкие группы по двое — по трое и расставил их вокруг ложбины. Бабабеков, командир отряда Васильев и коновод Никитин открыли огонь. Басмачи всполошились, но пути отступления были отрезаны, им пришлось принять бой. Началась ожесточенная перестрелка. Коня под Бабабековым убили. Начальник милиции спешился и отдал команду сжимать кольцо окружения. Из кольца не вышел ни один бандит, в том числе курбаши.
В 1925 году в Термез приехал Всеузбекский староста Юлдаш Ахунбабаев. Ему доложили о том, как идет борьба с остатками басмачества.
И он рекомендовал местным партийным и советским органам создать специальную комиссию, чтобы скорее покончить с врагами новой жизни. Указание было выполнено. Председателем комиссии по борьбе с басмачеством был утвержден Давран Бабабеков. В беседе с ним Юлдаш Ахунбабаев сказал:
— Конечно, борьбу с бандитами надо усилить. Но учтите другое. Среди басмачей ведь есть обманутые дехкане, ремесленники. Надо им раскрыть глаза. Пусть вашим оружием будет не только винтовка, сабля, но и большевистское слово. Пошлите в стан противника проверенных людей. Пусть они расскажут о Советской власти, о том, чего хотят большевики.
Крепко запомнил эту беседу Бабабеков. И тут же отправился в один из кишлаков побеседовать с аксакалом.
— Надо пробраться к басмачам, поговорить с людьми, чтобы сдались добровольно.
Аксакал согласился. Через несколько дней он явился к Бабабекову и сообщил:
— Начало есть. Джигиты, уроженцы нашего селения, хотят встретиться с вами.
Бабабеков выехал в условное место. Там его ожидали 20 человек. Оружие было сложено в кучу. Кони стояли поодаль.
— Оружие можете взять. Коней тоже, — сказал Бабабеков сдавшимся. — Советская власть вам верит. Есть задание — охранять свой кишлак...
Джигиты оправдали доверие. Впоследствии, с ведома районных властей, они были включены в состав добровольной милиции. Аксакал и Бабабеков были награждены.
Комиссия по борьбе с басмачеством направила в стан басмачей немало агитаторов. Пренебрегая опасностью, они разъясняли обманутым, что по слепоте борются те против своей же власти, что льют воду на мельницу богачей. Большевистская правда доходила до сердца многих. Сотни вчерашних басмачей переходили на сторону Советской власти, за короткий срок число их в округе дошло до 500. Из них создавались отряды добровольной милиции, и они активно участвовали в ликвидации остатков басмачества...
Раны давали себя знать, и в конце 1926 года Бабабеков перешел на хозяйственную работу. Но он не порывал связей с милицией и после ухода на пенсию. Часто встречался с сотрудниками Министерства внутренних дел УзССР, с курсантами Ташкентской специальной средней школы милиции и слушателями Ташкентской Высшей школы МВД СССР, рассказывал им о боевых делах первых отрядов милиции.
Недавно славного ветерана Даврана Хакимбековича Бабабекова не стало. Его благородное дело продолжают молодые, верно служа своему народу.
Письмо в простом сером конверте содержало только то, что на языке следователей называется «голым сигналом». Неизвестный утверждал: в сельпо «Заркент» Янгикурганского района орудует шайка расхитителей, которая наживается, завозя и распродавая неучтенные дефицитные товары. И ничего больше. Ни одного имени, ни одного адреса. Но в управлении внутренних дел Наманганского облисполкома отнесли сообщение к разряду серьезных и тревожных — подсказала интуиция, знание обстановки, сработало умение за кажущейся мелочью, намеком увидеть звено в длинной цепи преступлений.
Так возникло дело № 1832, которому дали условное название «Операция «Капрон».
Майор Абдурахимов только что возвратился из трудового отпуска. Однако обычная послеотпускная «раскачка» на этот раз не состоялась. Уже на другой день начальник следственного отдела полковник Абдулла Аббасов — шеф Абдурахимова — вызвал его к себе. Разговор был коротким.
— Вам поручается, — сказал полковник, — серьезное и сложное задание. У старшего инспектора ОБХСС Шакирова накопились материалы по делу о большом хищении. Вам надлежит ознакомиться с ними и доложить свои соображения.
Два дня потребовалось Абдурахимову, чтобы разработать, опираясь на немногие, к сожалению, факты, план операции.
На этот раз беседа у полковника затянулась. Именно нехватка конкретных улик делала бесспорным одно: не откладывая ни дня, начать следствие и, параллельно с ним, приступить к тщательной ревизии на складах и магазинах сельпо.