На этом допрос закончился. Ахмедова увели. Абдурахимов тотчас же распорядился привести Тухтасинова.
— Ну как, убедились?
— Да.
— Теперь расскажете?
— Пусть дадут мне ручку и бумаги. До завтрашнего утра напишу обо всем, что знаю.
Кольцо вокруг Ахмедова сжималось.
Рукопись в толстой ученической тетради Абдурахимов прочитал на одном дыхании. Потом пробежал еще раз. Исповедь Сабира Тухтасинова была откровенной, события, изложенные неровным прыгающим почерком, сменяли друг друга, как кадры киноленты.
...Была поздняя осень 1968 года. Пожелтевшие листья образовали мокрый ковер на дорогах Заркента. Стали частыми пронизывающие ветры, с вершин отвесных гор надвигались черные тучи, плыли бесконечные холодные дожди.
Под стать неуютной осени было и настроение Сабира Тухтасинова. На кутежи, следовавшие один за другим, он истратил порядочную сумму из кассы магазина и теперь лихорадочно думал, как покрыть растрату.
...Этих троих, как показалось Тухтасинову, послала ему сама судьба. Однажды они зашли в магазин, повертелись возле прилавка, о чем-то пошептались между собой. Затем обратились к Тухтасинову:
— Как дела, дорогой? Бойко идет торговля?
Рыбак рыбака видит издалека, говорят в народе. Каким-то шестым чувством понял Тухтасинов, что эти «рыбаки» неспроста завязали с ним разговор. И он разоткровенничался.
— Неважно, можно сказать — полный крах.
— Как здесь идут шариковые авторучки? — вдруг спросил один из троих и показал образец. Завмаг насторожился. Такие ручки только стали появляться, это был самый ходовой товар.
— Идут-то они хорошо, да нет их.
Незнакомцы представились. Усатый назвал себя Робертом, женщину звали Нонна, молодого курчавого — Артуром. По их словам, все они из Грузии. Когда знакомство было обмыто солидной порцией горячительных напитков, необычные гости сообщили, что они могут привезти двадцать тысяч авторучек и по сходной цене. Тухтасинов не заставил долго упрашивать себя, попросил их доставить всю партию в середине месяца.
Но кавказцы появились не в середине, а в конце месяца. Видимо, они хотели «выдержать» своего нового партнера, чтобы он был посговорчивее. И не ошиблись. Тухтасинов был готов на все. Конец месяца. Надо сдавать выручку в счет плана, а денег нет... Не хотелось завмагу связываться с председателем сельпо Ахмедовым, да делать нечего. Пришлось идти на поклон. Рассказал он и о визите странных кавказцев.
— Бери, всё бери, — сказал Ахмедов, сразу учуяв большой куш. — Деньги я тебе раздобуду. Стоит ли из-за них волноваться...
К приезду гостей завмаг успокоился. На сей раз они были встречены с помпой. После «царского» обеда Тухтасин повел их на прогулку, чтобы они в полной мере насладились роскошной природой ферганских предгорий. По дороге Нонна вынула из-за пазухи два капроновых платка.
— А такие штучки вам не нужны? Стоят они по 5 рублей 60 копеек. Можем уступить по три с полтиной за штуку.
Когда Тухтасинов показал платки Ахмедову, у того разгорелись глаза.
— Пусть привезут десять тысяч!
В тот день Тухтасинов вернулся домой затемно. День был суматошным, он устал и прилег на кровать. «Под счастливой звездой суждено было родиться мне, — думал он, — дела идут как по маслу». Действительно, новое знакомство сулило быстрое и, как казалось ему, безнаказанное обогащение. С такими приятными мыслями он заснул.
Разбудил его голос жены.
— Вставайте, Махмуджон-ака изволили к нам заглянуть.
Муж с женой подобострастно засуетились вокруг гостя. Тут же появились бархатные курпачи[2], пуховые подушки, обильный дастархан, зазвенели рюмки. В разгар пиршества Ахмедов внезапно перешел к делу:
— Теперь, дорогой, нам надо пошевелить мозгами. Я тебя считаю родным братом. Да ты, наверное, и сам это заметил...
— Пусть аллах меня накажет, — Сабир вошел в раж. — Пусть я ослепну, если забуду, что вы сделали для меня!
— Умные слова, — Ахмедов разулыбался. — Значит, всегда вместе. Вот, — председатель взял лепешку, — целуй; поклянемся богом и хлебом и породнимся...
Так под пьяную лавочку был оформлен союз двух деляг. Они несколько раз целовали хлеб и подносили его ко лбу. Было твердо решено: всю прибыль делить пополам. Вконец захмелевший Ахмедов заночевал у своего новоявленного «братца».
Прошло еще 15 дней. В полдень, как всегда, внезапно к магазину подкатили Роберт, Нонна и Артур. Они обнялись с Сабиром, как старые друзья.
— Много, много капрона и ручек, — шепнула Нонна.
Сабир снова побежал в контору сельпо к Ахмедову.
— Пришли, — доложил запыхавшийся завмаг, — привезли 7000 капроновых платков и еще много авторучек.
— Прими, брат, — ласково сказал Ахмедов, — и положи их в мою машину. Зайди через часок, получишь купюры.
Тухтасинов угощал гостей шашлыками из молодого барашка, чахохбили из индюка, особым местным пловом. Быстро опустошались бутылки. Тухтасинов ненадолго встал из-за стола, забежал к Ахмедову и вернулся со стопкой денег, обернутой в белый платок. А товар, согласно уговору, положил в машину «хозяина».
— Вы зря спешите, — заплетающимся языком уговаривал он своих гостей, — могли бы на сегодня остаться у меня.
Однако гости торопились.