В «Вечорке» был опубликован некролог о смерти кандидата наук Кремина Павла Васильевича. С маленькой фотографии на Клыча смотрел похожий на него человек с чуточку грустной улыбкой.
— Он-то был настоящий кандидат наук... Одним словом, его ксиватуры уже хватились. Поняла?
Алла медленно взяла документы двумя пальчиками, брезгливо поднесла к печке, опустила в огонь. Потом из сумочки выложила новенькие документы. Клыч залюбовался ею. Нет, что и говорить, Алка — девочка что надо. Такую напарницу не каждый заполучит. Она работала с ним не только за долю в добыче. Клыча Алла потерять не хотела. И даже когда Сверчок из Одессы предложил ей работать вместе, отказалась. А Сверчок делал крупные дела. Алла не изменила давнему договору с Клычем.
— Кто он? — поинтересовался Клыч, рассматривая документы.
— Гасан Мустафин, председатель Нижнетавдинского райпотребсоюза. Дал дуба лет восемь назад. Все чисто, Клычек. Ну идем же...
Клыч проснулся уже поздним вечером. За окнами было темно. В соседней комнате грузно, но тихо двигалась Мотя; она уже вернулась. Клыч посмотрел на спящую рядом Аллу. Ее лицо с обычно подведенными бровями и наклеенными ресницами теперь выглядело старым. Клыч с горечью подумал, что скоро она станет просто старой, эта женщина, которая старше его на добрых пять лет. И как она закончит свою жизнь, она, ловкая, умная воровка, которая не может украсть ни одного дня из прошедшей молодости? Четыре года не видел ее Клыч. Он в колонии, она... Как она жила эти четыре года? Будущее оставалось тоже смутным. У курортника они взяли хорошо. Разделили поровну, Моте выделили остатки — полторы сотни. Хорошо снарядился в дорогу дядя. Клыч снова вспомнил его слова, сказанные слабым после сердечного приступа голосом: «В первый раз за всю жизнь собрался на Кавказ»...
Клыч снова рассердился на себя. Вору не следует вспоминать стоны своих жертв.
— Алла, вставай. Пора.
— Иди. Я сейчас приду, — не открывая глаз, отозвалась Алла.
Мотя сделала все как надо. Купила Клычу модный костюм, туфли, шляпу. Перешивать ничего не придется, все точно по размеру. Даже пальто. Уложили вещички, сложили в добытый Мотей у перекупщиков шикарный портфель деньги.
— Оставались бы, голубки мои, — причитала слезливо Мотя, радуясь про себя, что они покидают «хавиру». Не дай бог, по следам натащут милицию...
Поселились в гостинице. И хотя не было, как всегда, свободных номеров, но оба получили по односпальному «люксу». Деньги и здесь сделали свое дело.
Вечером Клыч с Аллой сидели в гостиничном ресторане.
— Куда же теперь, Клыч? — Алла сквозь опущенные ресницы рассматривала посетителей ресторана.
— Как и договорились, пока в Москву, — пожал плечами Клыч. — А потом...
— Ты хочешь оставить меня одну? — насторожилась Алла.
— Пока... Деньги у тебя есть, поживешь где-нибудь. Я в Ташкент слетать хочу. Если нужна будешь — дам телеграмму...
Алла пристально посмотрела в лицо Клыча. Слишком рано он засобирался. Всего только три дня они были вместе. Что с ним происходит?
— Остаток вечера проведем в номере, — решила Алла. — Мне хочется побыть с тобой наедине. Попросим официанта, он все устроит...
— Не нужно. Здесь в городе еще тот толстяк. Будут искать... Афиша нам не нужна, — осторожно возразил Клыч.
Такого за ним раньше не водилось, раньше беспокоилась за безопасность сама Алла. Она инстинктивно чувствовала, как Адыл ускользает, незаметно отдаляется от нее, уходит из-под ее влияния. Обычно после колонии воры кутят напропалую, а подружки остерегают их. Может, тут что-то нечисто?.. Но Алла не стала выказывать свою озабоченность. Мало ли что, ну стал бояться снова угодить в колонию. Кто там побыл, снова не рвется. И все-таки... Она распорядилась, чтобы в номер отправили вино, хорошую закуску. Официант понимающе улыбался, угодливо кивал головой.
— Я все-таки приду после двенадцати. Надеюсь, ты не побоишься «хвоста»? — саркастически улыбнулась Алла.
Клыч пожал плечами.
Клыч ехал в мягком вагоне. Он любил проехаться шикарно, с удобствами, посорить деньгами. На кражу он не рассчитывал — отдыхал сейчас. Был пока при деньгах, да и встреча с толстяком, оказывается, не прошла даром...
Ему попался необычный спутник. Клыч не любил пассажиров общих вагонов и как вор, и как человек, любящий «хорошее общество». Там едут скучные и жадные люди, с которыми поговорить не о чем, да и взять у них можно только по мелочам. Здесь же всегда, как считал Клыч, встречались личности. Инженер Ковча удивил даже видавшего виды Клыча. Инженер-энергетик, он ехал поступать на сценарное отделение института кино. Клыч и понятия не имел, что такой институт есть вообще.