Клыч никак не мог понять, откуда у него такое ощущение, будто он видел своих спутниц и раньше. Здесь в ресторане он тоже заметил, как предупредительно к ним отнеслись. Ольга Сергеевна сдержанно улыбалась, лукаво поглядывая на свою старшую спутницу. Официантка же быстро и ловко перевела одинокого мужчину с пивом к трем таким же одиночкам, застелила свежую скатерть, принесла туго накрахмаленные салфетки и приборы. Клыч ничего не мог понять.
Сели за стол так, что Ольга Сергеевна оказалась рядом с Клычем, а Ковча с Ниной Антоновной напротив их. Ольга Сергеевна исподволь с интересом рассматривала Адыла Каримовича. Этот молодой ученый ей определенно нравился. Черноволосый, с волнистой прической и большими выразительными глазами, он был по-восточному внимателен и предупредителен, вместе с тем по-современному прост и товарищески свободен в обращении. Ольга Сергеевна чувствовала, что и сама произвела впечатление на этого ташкентского красавца. Они негромко разговаривали и она часто наклонялась к нему, чтобы лучше слышать. А Клыч с удовольствием рассматривал ее чуточку лукавый и капризный профиль, белые локоны, спадающие на лицо. Он только урывками слышал, о чем умно и серьезно беседовала другая пара.
— Ну, наша судьба, милый Петр Тарасович, — говорила немного устало Нина Антоновна, — только на первый взгляд такая легкая. Съемки, поездки... Конечно, стороннему человеку может показаться, что мы купаемся в славе, в богатстве...
Клыч только ахнул про себя. Так вот почему ему все время казалось, будто он видел этих женщин раньше! Ну конечно, он видел их в кино! Таких спутников еще не перепадало Клычу. Никогда ему не приходилось вот так сидеть с людьми за одним столиком и просто мирно беседовать. Определенно началась в его жизни странная полоса. То этот инженер, едущий во ВГИК, то киноактрисы.
Это вообще был странный вечер. Ольга Сергеевна женским чутьем чувствовала, что нравится этому юноше, и ей нравилось его внимание. Но странное дело, как только проехали Рязань, Адыл как-то потускнел, стал сдержанным, настороженным, надолго умолкал, словно к чему-то прислушивался. Ольга Сергеевна сначала хотела просто обидеться на его невоспитанность, а потом решила просто понаблюдать за ним. Особенно удивило ее то, что он неожиданно обрадовался, когда ужин кончился. И Ольга Сергеевна, слегка обиженная, подумала, уж не боится ли этот молодой человек, что ему придется расплачиваться за них. Но Адыл горячо и упорно настоял, чтобы официантка разговаривала только с ним. Нет, обычные мерки настроений к этому человеку как-то не подходили. «Оригинальный, однако, у меня поклонник», — думала Ольга Сергеевна, поднимаясь из-за стола.
А Клыч разволновался и заспешил не зря. Через окно вагона-ресторана он, мельком глянув на рязанский перрон, увидел женщину похожую на Аллу. Поезд уже трогался, и он не успел как следует рассмотреть. Он знал, что Алла улетела самолетом и должна ждать его в Москве, но тревога не покидала его. Алла знала, каким поездом и в каком вагоне он едет, ведь вместе ездили в кассу. А что ей стоит выехать ему навстречу и подождать в Рязани?..
Когда все четверо добрались до своего мягкого вагона, Клыч сразу узнал Аллу. Она уже стояла в дальнем конце коридора, яркий халатик, сигарета во рту. Таинственная незнакомка... Чего суется, если не договаривались? Он подал ей незаметный для других знак: «Отвали, ничего нет». В купе артисток Клыч облегченно вздохнул, увидев на месте сумочку Ольги Сергеевны. Все в порядке — Алла здесь еще не могла побывать. Он взял с постели Нины Антоновны гитару, улыбнулся, повеселев.
— Сыграйте, Адыл Каримович, — попросила Ольга Сергеевна.
— А что вам спеть? Хотите я вам спою воровскую, а?
И женщины, и Ковча понимающе улыбнулись. Ну конечно, почему бы умным, образованным людям не подурачиться и не послушать воровские песни. Это сейчас модно. Они всегда с таким смешным налетом сентиментальности...
Клыч пел, улыбаясь, чуточку кривляясь, но ему вовсе не было весело. Ему было и смешно от того, что эти добрые, наивные взрослые люди запросто приняли его в свой круг и были убеждены — он для них свой. Ему было жаль их, потому что если не Клыч, то какой-нибудь другой ухарь обидит их — это неудивительно при их непрактичности и доверчивости. И грустно, потому что он, как ни удачна была его маскировка, оставался чужаком, человеком из другого мира. Его мир живет параллельно с их миром, и эти два мира часто пересекаются, сталкиваются, но никогда не сольются — они враждебны. И самое обидное было в том, что не эти люди были ему врагами, а он им...
Вскоре мужчины ушли из купе своих соседок. Женщины укладывались спать.
— Странно ведут себя наши «влюбленные», — иронически улыбалась Ольга Сергеевна, убирая на ночь прическу под косынку перед зеркалом. — Как быстро им изменяет напускное остроумие, эта противная насмешливость. И как легко читать все их эволюции, перепады настроений!..