Димка сочувственно возвышался на соседнем сиденье, предполагая, что господин Шарль мысленно провожает в последний путь своего начальника.
— Нет, — внезапно очнулся начальник розыска, — больше кандидатов нет.
Димка привычно изобразил непонимание.
— Понимаете ли, господин Хыгр, традиции Этой страны не позволяют поставить на должность человека неподходящего. То есть…
Как объяснил господин Шарль, в Этой стране процветало нечто вроде старорусского местничества, правда, в слегка облегченном варианте. На любую должность можно было назначить человека по уровню и положению не выше и не ниже тех, кто эту должность занимал ранее. Если, к примеру, раньше должность занимал герцог, то граф уже откажется ее занимать. Если же, скажем, на должность, которую занимал граф, захотят поставить герцога, то в таком случае будет против местный Совет дворянства. Даже король советам вынужден подчиняться…
Вообще, местные организации дворянства — городские советы, советы провинции, Совет аристократии крайне напоминали Димке времена КПСС. Да еще и красные флаги, цвета королевского рода, висят над всеми учреждениями…
Если же, не дай богиня, на должность нет подходящей кандидатуры — вот как сейчас, например, на должность военного министра, — тогда Совет аристократии начинает долгую и нудную процедуру по определению, кого из наличных кандидатов можно счесть достойным должности. Перебираются заслуги, древность рода, состояние… Затянуться такое назначение на пост может и на месяц…
— Итак, — продолжал господин Шарль, — подходящими кандидатами на престол были только четыре человека. Все они уже мертвы, причем их смерть — вовсе не случайность. Кто-то, кого мы так и не вычислили, расчищает себе дорогу к трону, кто-то, оставшийся неизвестным, но имеющий определенные права на корону. Или…
Господину Шарлю явно пришла в голову какая-то идея.
— Или, — медленно проговорил он, — мы с самого начала неверно оценили ситуацию. И можно поискать другое объяснение всему происходящему…
Димке пришла в голову одна мысль…
— Моя думать, ваша вождь делать это.
— Король?? — Господин Шарль был поражен полетом яггайской мысли. — Зачем ему это?
— Ваша вождь не хотеть быть другая человек его говорить, что делать. Его делать это говорить, другая человек делать это, другая человек убивать, все бояться ваша вождь делать, что хотеть.
— Хм… — Господин Шарль задумался.
«Что тут думать? — мысленно горячился Димка, сохраняя на лице выражение „горилла хочет банан“. — Стандартное средневековое желание любого короля — получить абсолютную власть, когда никакие верховные советы не указывают тебе, что делать, а для этого самое простое — запугать дворян, например, обвинением в подготовке переворота. Разогнать Совет аристократии или сделать из него чисто декоративный орган, и вуаля! Ты король без всяких ограничений».
— Нет, — категорически отверг Димкину версию подлый господин Шарль. — Будь у нас другой король — может быть. Но вы не знакомы с его величеством Вадимом достаточно близко. Подобная сложная интрига — не для него. Его величество слишком умен, чтобы доверить ее исполнение другому человеку, и слишком… неискушен в жизненных вопросах, чтобы провернуть все самому. Наш король по складу ума — воин, а не интриган. Его действия, даже приди ему в голову мысль о необходимости укрощения дворянства, были бы гораздо более прямолинейны…
Понятно… По этому описанию Димка понял, как предпочитает действовать король. Шашки наголо и вперед, или грудь в крестах, или голова в кустах, аля-улю, гони гусей… Разве что хитрый король сумел притвориться тупым воякой и заморочить голову даже господину Шарлю… Нет, маловероятно.
— Кроме того, — не сбивался господин Шарль, — король слишком любит свою жену, чтобы порочить ее имя. Молодой еще, влюбленный…
Господин Шарль внезапно замолчал и уставился в стенку кареты, разглядывая что-то, видимое только ему.
Димка подождал. Молчание затягивалось.
— Вождь? — робко обратился он.
— Да, — господин Шарль также внезапно очнулся, — я остановился на том, что мы неверно оценили ситуацию. Однако у нас пока слишком мало информации, чтобы делать выводы. Следовательно, господин Хыгр, что мы должны предпринять?
— Искать человек, которая знать, говорить его «Хыр!», его говорить нам, наша думать.
— Добрый вы, господин Хыгр… Я ведь думал об огне и железе.
Толку-то. Все равно «языков» больше нет. И Мадлен, и раненый Сапожник, и тролль Серж, и невампир-дворецкий — все они пешки, знающие только свою клетку. А военный министр — несомненный ферзь — неудачно открыл сундук… Кого пытать будем?
— Какая человек наша быть делать огонь?
— У нас еще остался один неопрошенный человек, несомненно знающий кое-что о готовящемся в столице.
— Какая?
— Я имею в виду убийцу мага земли, который работал у Франсуа. Господин Хыгр, по вашему удивлению я понимаю, что вы еще не вычислили его? Нехорошо, ведь я, будучи мертвым, и то понял, кто виноват. Хотя ведь вы не знаете одного обстоятельства…
