– Говорю вам, миссис Джонс, – сказал как-то вечером Оуэнс, – когда дело касается размножения рода человеческого, вы, акушерки, бойцы передовой. Мы должны сражаться, чтобы общество перешло из сумерек дурацких предрассудков и грубой силы в эру рациональной свободы и распространения утонченности.
– Я за утонченность во всех формах, – сказала я, – но против битвы в любом виде.
Мне не нравится мой образ в виде бойца. Я маленькая женщина, весом не более девяноста фунтов, с маленькими руками, которые никакое не оружие, а инструмент, несущий облегчение больным.
Однажды вечером за игрой в вист философы сделали мне предложение, которое значительно повлияло на наше благосостояние и помимо моей воли втянуло меня в ту самую битву, которую я отвергала. Решилась посвятить мужчин в свои рабочие будни? И награда за это не заставила себя ждать.
– Сегодня я видела новобрачную миссис М., – говорила я, а они слушали. – Бедная трусишка явилась ко мне со вздутым животом, сама не своя от страха. Она решила, что всему виной устрицы, детей, по ее мнению, находят в капусте, больше она на этот счет до первой брачной ночи ничего не знала. Представьте себе ее ужас, когда муж растолковал ей, какова правда. Так что, когда я объяснила миссис М., что ее ждет и как дети попадают в этот мир, это стало для нее великой новостью, вы только представьте себе.
– Какое невежество! – загалдели философы, отсмеявшись.
Чарли в углу нашептывал что-то на ухо этой кобыле Миллесент, которая явилась с Аргимбо, но строила глазки всем мужчинам, так что порой хотелось ее стукнуть.
– Хаааа-ха, – заливались гости, – устрицы и капуста, ну надо же.
– Тут нет ничего смешного, – сказала я. – Дело в том, что миссис М. бродила в потемках. Мне пришлось доказывать ей, что устрицы ни при чем. Она собиралась родить малышку в самом скором времени, но и представления не имела, как рождаются дети. Мне попадались новобрачные с Пятой авеню, которые были столь же невежественны и с ужасом рассказывали, что за непотребство творится в их спальнях. Их что, матери не предупреждали?
– Вы весьма точно определили проблему, – заметил мистер Аргимбо.
– Если бы все будущие невесты слышали вас, – добавил Сакс.
– Пришлите их ко мне, – сказала я, словно про чайную вечеринку.
– Миссис Джонс должна открыть школу, – постановил Оуэнс, – где дамы могли бы получить образование.
– Школа! – вскричали философы.
Я обязана просветить невежественных женщин насчет их собственной физиологии. Я должна обсудить с ними вопросы гигиены и продемонстрировать работу полезных аппаратов. Вечер прошел весело; уходя, гости поздравляли друг друга с разумным подходом к вопросам просвещения. Я, конечно, тоже от души посмеялась, но Чарли отнесся к идее серьезно.
– Из этого можно извлечь прибыль, – сказал он. И, как показало время, был прав.
После ухода гостей мы устроились с ним на диване.
– Школа дамских искусств Мадам Де Босак! Двадцать девушек, по пять долларов с носа за курс.
– Женщины не любят выносить такие вещи на обсуждение.
– Ты просветишь их в вопросах физиологии. Целый класс просветишь.
– И не подумаю. Девушкам не понравится ходить обсуждать подобные вопросы прилюдно. Может, гораздо лучше будет, если ты запишешь мои инструкции.
В клубах табачного дыма, застилавшего комнату, я разглядела улыбку на лице мужа.
– Миссис Джонс, – сказал он, целуя меня в шею, – в бизнесе ты голова. Мы с тобой напишем короткие брошюры и будем продавать по доллару за штуку! Просвещение и прибыль в одном флаконе.
Так что Чарли все-таки вернулся к ремеслу литератора, о котором так мечтал в юности. «Практические советы Жене и Матери от Мадам Де Босак», по цене 2 доллара за штуку, – скоро эта брошюра была в руках у каждой нашей посетительницы.
