Сегодня день моего второго рождения — один из немногих, навсегда отпечатавшихся в памяти огненно-дымовым столбом и градом летящих с неба на голову ошмётков чужой и моей недавно приобретённой, необкатанной тачки. Я жив, сука! Хлещу вискарь прямо из горла в кабинете Матвея, уничтожая сигарету за сигаретой, гася испуг. Жив, только потому, что мне крупно повезло! Видимо, родился в рубашке, мать их!
Пятница должна была стать коротким рабочим днём. Клиент неожиданно перенёс встречу на понедельник. Я обрадовался. После обеда решил забрать свой «Мерс», и пораньше вернуться домой, к Асе и к детям, преподнести им сюрприз. В последнее время приходилось засиживаться в офисе допоздна, рассматривая и изучая варианты дополнительной прибыли.
— Всё чисто, — Дмитрий Александрович, — заверил меня охранник до происшествия. — Взрывного устройства не обнаружил. Можно трогать.
В это время Матвей с Лютым рассаживались по машинам. Денис должен был доставить мою вторую тачку ко мне домой, чтобы не бросать её на стоянке. Забираясь в салон, переднюю дверцу я так и не успел захлопнуть. Мощный взрыв со стороны водителя прогремел внезапно и оглушительно, повредив мой новый автомобиль. Осколки взлетевшего на воздух соседнего внедорожника изрешетили рядом припаркованные иномарки. Взрывной волной меня выбросило на пассажирскую дверь соседнего авто. В окатившем страхе смутно помню остальные события. Слишком быстро всё происходило. Много шума. Боли. Криков. Прерывистые гудки сирен. Я не мог отойти от шока долгое время. Затем начался ад по-новой. Нашатырь. Опера. Нескончаемые вопросы. Журналисты и озверевший Матвей...
Думаю, если бы устройство взорвалось под моей машиной — я бы не выжил...
— Что у тебя, Котов? — обратился Матвей к вошедшему оперу.
— Покушение на умышленное убийство. Автомобиль рядом стоявшего внедорожника взорвали пластитом. Вот заключение.
— Прикрепили, суки, на днище другой тачки, — задумчиво проговорил Денис. — Знали, что с его автомобилями этот номер не пройдёт. Вели тщательное наблюдение.
— Клещ пришёл в себя, — добавляет Котов. — Врачи как минимум неделю продержат в больнице. Сотрясение.
— Нужно подыскать на какое-то время ему достойную замену, — уточняет Матвей. — Что с мотоциклистом в маске?
— Номера, заснятые камерами видеонаблюдения, принадлежат Зотову Тарасу Андреевичу — настоящему владельцу мотоцикла. Три дня назад он обратился в полицию с заявлением о краже.
— Краденный значит, — родственник почесал щетину на подбородке, внимательно изучая отчёт.
— Владимирович, — опер покосился на меня, затем перевёл сосредоточенный взгляд на Матвея, — я тебе только что ссылку на мыло скинул, глянь, там видеозапись последних криминальных новостей. Вышли несколько минут назад. Не уверен, что тебе это понравится.
— Котов, блять! С хрена ты сейчас тянешь резину? — рыкнул Матвей, прожигая гневным взглядом оперуполномоченного.
— Зарубина грохнули. Снайпер снял пятнадцать минут назад.
— Твою ж мать!!! — дал оценку полковник, устало потирая лицо.
— Это ещё не всё, — прошипел Котов, — я б этих журналюг... — сжал кулак и сделал угрожающее движение рукой. — Газетчики хреновы, мать их!..
Ася.
Надоедливое жужжание телефона меня вытащило из глубокого сна. За окном стояла поздняя и тихая ночь. Луна освещала высокие сосны, заливая комнату тусклым светом. Повернув голову на бок, отметила пустой, застеленный край кровати и пляшущие тени крон на ней. Значит не приехал ещё. Тянусь к телефону, чтобы ответить на звонок.
«Одиннадцатый час. Маринина?» — разочарованно вздыхаю, желая услышать совсем не её.
— Да, слушаю тебя, Катя, — прозвучал мой уставший, негромкий голос, едва я поднялась с кровати и включила в спальне свет.
— Асенька, ты как? — волнение Кати передалось мне. Ощутила лёгкий озноб по телу. Мне бы с Димкой поговорить. — Боже, мы с Кириллом недавно узнали о Вороне. Криминальные новости только об этом и говорят. К нему невозможно дозвониться.
— Кать, я больше не могу, — всхлипнула я, жмурясь и зажимая переносицу, чтобы сдержать накатившие слёзы. Горло до боли сдавило. Стоило открыть глаза и горячие капли черкнули по щекам, оставив на них влажный и едкий след. Плетусь в ванную, чтобы умыться и продолжаю: — Мой бывший любовник — ещё та редкостная сволочь, сдержал-таки свои угрозы, сукин сын. Думаю, что взрыв — его рук дело, Кать. Он не успокоится, пока не уничтожит Диму. Мне страшно, подруга. Сегодня всё обошлось, а что будет завтра? Вячеслав Зарубин спятил окончательно. Он конченый псих! — вырвалось чуть громче, разрывая голос на хрип.
— Зарубин твой бывший? — почему-то удивилась Катя. Она ведь даже не знала о его существовании в моей жизни. А может и знала. Наши мужчины дружат и этим всё сказано. — Охренеть, поворотики. Ася? Ты, вероятно, ничего не знаешь, да? Ну, кроме того, что Димкину новую тачку окончательно изувечили. Красного «Мерса» больше нет. Восстановлению не подлежит.
