Падают вишни в холодные лужи…
Столько страданий, чтоб выйти ненужным, -
Старым ребёнком, капризным и лысым!…
Мнётся в руках золотая открытка
В несколько строчек: банальные фразы.
Был ли он в жизни – доподлинный праздник,
Не из материй искусственных свитый?
Радость важна, но она утекает,
Скоро слабеет…
… и слёзы, и слёзы
Льют под валторны о тех грациозных,
Ставших беспомощными стариками.
Гладь озера.
Расщедрился июль
На тишину
И ласковые трели.
Стрекозами
Невидимое вьют,
Клоня ко сну,
Вечерние свирели.
Едва поют
Свирели… Ветерок
Разносит их
Вибрирующий стрёкот…
И Кот Баюн…
вступает
на порог.
Спокоен, тих, …
К всеобщему восторгу
Несёт он сказку
Другу-малышу,
Что в нетерпенье
Ждёт его прихода,
Всё не заснёт…
Животный мир с пугливыми глазами,
Не чувствующий звёздных переходов,
Как быстро гибнешь ты! Эй, мегозавры,
Желудки механических уродов
Не по зубам? Поёт набатом сталь…
Пусты леса и… жизнь лесов пуста…
Там нет взаимосвязи и единства.
Там только страх, отчаянье… А выход
Всё больше направлением на выстрел
И злых дорог огонь летящий лихо.
Разбит авто. Спастись не удалось…
А в метрах ста – огромный мёртвый лось.
Пугливо птица бьётся пред бедою
В стекло окна и… вот уже не верит
Спасительным мозолистым ладоням;
Всё пальцы щиплет, оставляя перья
Меж них, что раскрываются пред ней…
И… нет на свете неба голубей!
Замечу: даже гад кровососущий
При всём своём глупейшем аппетите
Достоин воли. Но, щелбан уж пущен
И… жизни – нет… Не-е-е-е…! Не отговорите
Меня не бить коварных оводов,…
Ведь к доброте такой я не готов…
Что толку в том, что ты родился добрым?
Не ощущая в нас себе подобных
Глядят они с опаской на тебя,
Притворно доверяя и любя…
Что дать мы можем им? Загон и клеть?
Раз нет свободы – лучше умереть.
Ветра не утихнут над финским заливом,
В титановом цвете вздымая волну,
Едва ли заметив, что смурь уступила
Короткому лету, июльскому дню.
И над Петергофом разбрызгав фонтаны,
Хмельных азиатов слегка отрезвив,
Ветра не утихнут, и кажется странным,
Немножечко странным такой позитив.
Тела золотые богов незнакомых
В прислужливом чине спустились с холма,
Оставив дворцы христианским иконам,
Где правит по залам надменная тьма.
И в смешенных чувствах мне холодно сердцу.
Россия ли это? Боюсь угадать…
И только пугливо визжат иноверцы
Под брызгами струй, поросятам под стать.
Здесь вместо ключей открывают монетой.
Здесь тонет халтура в пакетах гостей.
И ради наживы использует лето
Причисленный к лику святых иерей.
Красива ль природа, одетая в камень?
Покойно ли уткам в гранитных стенах?
И не от того ли всё ловят руками
Туристы-китайцы подарки со дна
Балтийского моря? Тенисты аллеи.
Стараются ветви коснуться лица…
Устав восхищаться, иду параллельно
Невидимым душам, каналу Вселенной…
………………………
Три века спустя так легко отрицать.
Хорошо, что я не бизнесмен:
По ночам в поту не просыпаюсь,
На ходу дождём не умываюсь,
Не цепляю баксы на безмен…
Хорошо что я не бизнесмен.
Хорошо, что я не лицемер:
Не меняю голос по желанью,
Не хожу пред боссом гибкой ланью,
Размышляя мельче на размер…
Хорошо, что я не лицемер.
Хорошо, что я не казнокрад:
Не пасусь ночами возле сейфа,
И за мной ни сплетников, ни шлейфа,…
Ни зарядят смертью автомат…
Хорошо, что я не казнокрад.
Хорошо, что в суетности дней
Мне не нужно роскоши и блеска:
За моей неброской занавеской -
Скромный мир из Солнца и теней.
Бриллианты светятся бедней.
Плохо только то, что этот мир
Не осмыслен нашими людьми;
Обесценен, проклят и забыт
Средь надгробных платиновых плит.
Среди рычащей городской шумихи
И толкотни измученных людей,
Глотающих в затяг пары бензина,
Стоял старик, с аккордеоном синим,
А рядом с ним – флейтистка, словно тень,
Поднять робея музыкальный вихрь.
Зевак столпилось… Кто-то близоруко
Острил в кулак, подначивал и… ржал.
Свистел деляга, требовал блатное…
И представляя видимо иное,
Флейтистку пошлой фразой обижал
Другой гурман, заказывая Круга.
И вот притопнув слабою ногою,
Старик схватил аккорд, затем другой…
Кивнул задорно робкой музыкантше
И заглушая надоевший кашель,
Облил толпу, минуя пять веков,
Далёких кельтов чувственным покоем.
Проснулась флейта… Кто-то смачно плюнул…
И… через миг зеваки разошлись.
Остался только пёсик вислоухий
Да в красной шляпке модная старуха…
Опять с блатными вкусы не сошлись.
И без оваций выстояв к полудню,
Флейтистка первой перешла на «бля».
«Разобрать дровяник – дело плёвое, -
Знай себе отковыривай досточки…
Чё тут вошкаться? – дело не новое…
Мал-помалу… и выстучу до ночи…
Две «фомы», молоток да смекалочка, -
А её у меня предостаточно…», -
Рассуждал Инокентий Михайлович
За поллитрою «Беленькой» давеча.
Завалился с тяжёлой головушкой
Аж к утру, проклятущей накушавшись…
И проспавшись, к высокому солнышку -
Похмелился… «Управлюсь до ужина…»
Взял инстрУмент и ринулся витязем
Покорять возовень перекошенный…
«Эх, я вас! Тыр-пыр-чих! Разойдитеся!
Вроде рухлядь, а доски хорошие…»
Три кастрюли гвоздей навытаскивал…
С полруки ржавых скоб навыдёргивал…
«Ты чаво, Иннокентий? Не царское
