Я окинул взглядом безобразную старушенцию: так вот значит, кому жители Лесных далей обязаны вторжением зеленокожих головорезов. Интересно, она так хотела от них избавиться или у нее имелся какой-то план по покорению мира?
Впрочем, сейчас эти подробности меня не слишком интересовали.
— А чего сразу жечь? — я опустил взгляд на сложенный вокруг ведьмы костер. — Женского тепла не хватает?
— Очень смешно, — селянин скривился.
— Смешно то, что вы, придурки, пытаетесь поджечь сырые ветки в ливень.
К этому моменту на наше появление обратили внимание практически все. Даже молодой прыщавый парнишка, который скрючился у костра и безуспешно пытался высечь искру, при этом имея поблизости кучу зажженных факелов.
— Ты откуда такой умный, а? — к разговору подключился еще один заросший бородой мужичок, как-то нехорошо наклоняя вилы в мою сторону.
Только я собирался доходчиво пояснить новому собеседнику, что направлять колющие предметы на окружающих чревато проникающими ранениями, в разговор вклинился Люциан. Он проскользнул между мной и вилами, отвел и в сторону кончиком пальца и широко улыбнулся.
— Мы — странствующие артисты.
— Ну вот и странствовали бы куда подальше, — посоветовал нам первый селянин, расправляя впалую грудь. — Мы тут таких, как вы, не любим.
— Такие, как мы, от вас тоже не в восторге, — толкнув его плечом, я направился к костру.
На стоящую посреди хвороста старуху без слез смотреть было практически невозможно. В мою голову невольно закралась мысль: всегда ли она выглядела именно так, или же в молодости отличалась статью и красотой, как Адалинда? Если ведьму Лесных Далей в будущем ждет такая же участь, то добрым наше соседство назвать уже не получится.
— Прошу вас простить моего друга, добрые люди, — Люциан не отставал от меня ни на шаг. — У нас сегодня выдался крайне тяжелый день.
— Да мы тоже, видишь ли, не развлекались, — дородная женщина неопределенного возраста скрестила руки на груди. — Сначала орков били, а потом ловили эту гадину, — резким кивком головы она указала на ведьму. — Благо, она упилась до беспамятства и на своей метле врезалась в стену моего дома. Тут-то я ее и скрутила!
— Какая героиня, — пленница крестьян захихикала. Голос у нее оказался мерзким, похожим на скрип ржавых не смазанных дверных петель. — Убью тебя последней.
— Ну зачем же так сразу, — Люциан забрался на помост и осторожно приблизился к прикованной к столбу ведьме. — Мы же не враги друг другу. Давайте жить дружно!
— Давайте без давайте, — отрезала ведьма и тряхнула головой, отчего ее шляпа съехала на округлый лоб. — Мне надоело терпеть соседство скудоумных олухов и базарных баб. Вместо того, чтобы чтить меня и поклоняться, они воспользовались моей слабостью, пленили и вознамерились сжечь. Прикончу вас всех, и дело с концом!
Несмотря на то, что на помост я не забирался, запах перегара от старухи ощутил в полной степени. Хоть закусывай.
— И все же… — бард оглядел ведьму, подбирая нужное слово, и даже с этой задачей он не справился, — милейшая. Не стоит принимать поспешных решений. Видите ли, нам с другом нужна ваша помощь.
Ведьма расхохоталась.
— Брунгильда с роду никому не помогала, — сообщил Люциану прыщавый паренек. — Она только пакостит. Мы даже за рыцарем в замок посылали. Вот столько раз, — он растопырил левую ладонь, демонстрируя пять пальцев, — но никто не приехал. Пришлось самим…
— И вы даже здесь облажались, — ведьма осклабилась, и одна из охватывающих ее цепей лопнула. — Молитесь, твари дрожащие!
Прыщавый паренек быстрее заработал огнивом, крестьяне ощетинились вилами, а Люциан, поспешно спрыгнув на землю, спрятался за моей спиной.
— Оставляю переговоры тебе, — шепнул он мне на ухо. — Только прошу, будь повежлевее.
— Может, лучше сам? — пусть я и недолюбливал барда, но общаться с людьми у него порою выходило куда лучше, чем у меня.
— Не в этот раз. — Он замотал головой.
— А чем этот раз отличается от других? — не понял я.
— Тем, что она ненормальная! — дрожащий палец барда указал на заливающуюся скрипучим смехом безобразную старуху.
Ну, что же, в последнее время мне не привыкать общаться с ненормальными, да и портал кто-то должен открыть. Так что я поднялся на помост и отодвинул в сторону бледного парнишку, который, как заколдованный, продолжал неистово высекать искру. Но то ли лыжи не ехали, то ли поджигатель из этого крестьянина, как из меня балерина.
— Иди погуляй, — посоветовал я ему.
— Только далеко не уходи, мальчишка, — ведьма плотоядно облизнулась и усилием воли разорвала еще одну веревку, затем еще одну и, наконец, последнюю. — Мне хочется сожрать твои потроха! — взвыла старуха, которую шатало из стороны в сторону так, словно она стояла на лодке в шторм.
— Закусывать надо было раньше, — я встал напротив нее и поморщился. — И вообще, завязывала бы ты пить, вредно это. Особенно в твоем возрасте.
— С чего ты взял, что я пила? — отойдя от столба, старуха оскалила кривые желтые зубы.
— Да ты и сейчас в хлам.
— А вот и нет! — запротестовал ведьма. — С чего ты взял?
Мне оставалось лишь закатить глаза:
— С того, что я слева от тебя.
