— И все же, — как можно мягче начал Люциан, — на материке такое поведение может вызвать… некоторые неприятности. Давай условимся быть вежливыми с окружающими.
Я не ответил. Приняв это за молчаливое согласие, мой спутник продолжил:
— Итак, что нужно сделать, если с кем-то не согласен?
— Послать его в задницу.
Люциан с менторским видом покачал головой:
— Неверно.
— Иди в задницу.
— Ты неисправим, — печально вздохнул бард.
— Долго же до тебя доходило.
— Я просто хочу видеть в людях лучшее.
— А я хочу видеть на нашем столе еду! — специально повысил голос я и, для закрепления сказанного, стукнул кулаком по столешнице.
С кухни мигом выбежал вспотевший и покрасневший хозяин таверны с двумя подносами в пухлых дрожащих руках. Следом за ним семенила приземистая кухарка с кружками и небольшим бочонком подмышкой.
— Приятного аппетита, дорогие гости! — ставший резко услужливым корчмарь расплылся в натянутой улыбке.
— Проваливай. — Посоветовал я ему.
Не говоря ни слова, мужик оставил еду, и вместе с кухаркой скрылся из виду.
— Да ты сегодня сама обходительность, — заметил Люциан, заработавший ножом и вилкой с завидной скоростью.
Я не ответил и тоже занялся едой. При всем моем негодовании и недовольстве местным сервисом, стоило признать, что готовить кухарка умела. Блюда пусть и незатейливые, но вкусные и сытные, да и пиво вполне вменяемое, хотя и недостаточно холодное.
— Жаль, что мне не попался ледяной дракон, — с сожалением сказал я, делая второй глоток. — Смог бы охладить выпивку.
— Ну, управление пламенем тоже неплохо, — с набитым ртом произнес Люциан.
— Да, но я предпочел бы другую способность.
— Это какую?
— Платежеспособность, — я коснулся тощего кошелька. — Задатка нашего рыцаря хватит на комнату, отправку письма и еду, но лучше нам подзатянуть пояса.
— Еда и проживание для друзей сира Тароса за наш счет, — пискнул из-за стойки хозяин таверны. — Только не надо здесь ничего сжигать, пожалуйста.
— Кажется, у меня имеется еще одна способность, — довольно заметил я.
— Заводить друзей? — кисло улыбнулся Люциан, залпом осушая сразу половину кружки.
— Дар убеждения.
— Друг мой, это называется запугивание.
— Дар убеждения, — с нажимом повторил я.
Барду не оставалось ничего иного, кроме как согласно кивнуть.
— Будем считать, что ты меня в этом убедил, — хохотнул он, явно повеселевший после завтрака.
Ну, оно и немудрено, многие мужчины хотели бы начинать день с добротного пива и ароматного мяса. А особенно вкусными их делает то, что получены они совершенно безвозмездно, то есть даром.
Сверху донеслись тяжелые шаги, и вскоре по лестнице спустился отчаянно зевающий сир рыцарь собственной персоной. Выглядел он помятым и смурным. Вполне закономерный вид, ведь спаситель сирых и убогих квасил почти до самого утра, отмечая свою победу над угнетавшей эту землю ведьмой.
Молча сев за соседний стол, Тарос и рта раскрыть не успел, как перед ним уже начал лебезить хозяин таверны. Миг — и перед рыцарем оказались довольно изысканные для этой дыры блюда и целый кувшин вина.
— Все люди равны, но кто-то равнее, — философски изрек Люциан, проследивший мой взгляд. — Таросу посчастливилось родиться в семье аристократов, и он живет свою лучшую жизнь.
— Да и хрен бы с ним, — заглядывать окружающим в рты и считать их деньги я никогда не любил, поэтому вернулся к еде и посоветовал спутнику. — Если он проснулся, значит, скоро выдвигаемся. Надо поесть, как следует, и запастись припасами в дорогу.
Люциан снова согласно кивнул и налег на съестное с утроенной силой. Но спешили мы зря — рыцаря пришлось ждать битых пару часов, за которые я успел не только все подготовить, но и немного подремать.
И вот, обещанное сиром Таросом «поутру» превратилось в довольно позднее «после обеда». Причем за этим самым обедом наш воитель накидался так, что несколько раз едва не выпал из седла. Благо, идущий рядом с лошадью Люциан каждый раз вовремя поддерживал хмельного вояку, ненадолго возвращая тому весьма шаткое равновесие. Уж не знаю, на какие там подвиги нацелился рыцарь, но в таком состоянии ему лучше держаться от них подальше.
Как и нам…
Я шел впереди, держа курс по единственной уходящей к горе тропинке. С неба принялся накрапывать теплый дождик, тихо пели птички и, вроде как, ничего не предвещало беды. Тарос уснул прямо в седле, а Люциан замурлыкал на удивление не самую тошнотворную из своих песенок.
Но путешествие лишь казалось приятной прогулкой. Таковой оно перестало быть сразу же, как мы подобрались к подножью горы. Стоило выйти из небольшого лесочка, и перед нами оказалось непролазное болото, жижа в котором как-то особенно нехорошо дымилась и бурлила. Дополнял не обещавшую ничего хорошего картину растекшийся по округе едкий жиденький туман зеленоватого цвета.
— Нам точно сюда? — поинтересовался я, пнув ногой небольшой камешек.
Тот с противным чавканьем вылетел из болотной жижи и оказался осколком черепа. Остальная часть настолько крепко увязла, что не сдвинулась с места. Что сказать, отличное начало…
— Доблестные сердца да не устрашатся скверны. — Выдал проснувшийся Тарос.
