Мы с бабушкой наконец прощаемся – уже в третий раз, – а потом я усаживаюсь в машину, где меня тут же обволакивает прохлада салона и уже ставший привычным запах туалетной воды Макара, смешанный с ароматом кожи. Гордеев занимает водительское место, и через секунду машина трогается с места.
– Ох! – восклицаю я, заставив Макара резко дернуть головой в мою сторону. – Я забыла Колю предупредить, что не поеду с ним!
– Переживет, – цедит Макар сквозь зубы. – Он должен был тебя отвезти в город?
– Нет, только до станции, чтобы посадить на автобус. Сумки тяжелые, хотел помочь.
– Думаю, бабушка его предупредит.
– Все равно нехорошо.
– Нормально, – отрезает он все еще недовольным тоном. – Что у тебя с ним?
– С кем? С Колей? – Макар кивает, а я пожимаю плечами. – Ничего.
Коротко рассказываю ему историю нашей с соседом дружбы, и Макар заметно расслабляется. Интересно, что его так беспокоило? Очень хочется зажмуриться и поверить, что он ревнует. Когда он уезжал в пятницу, я думала, что не вернется, потому что машина сорвалась с места практически с визгом шин. Наверное, он видел меня с соседом и сложил неправильное мнение о наших отношениях. Мне хотелось позвонить Макару и сказать, что Коля для меня ничего не значит. Просто каждые каникулы с самого рождения я проводила у бабушки и росла вместе с Колей. А после смерти родителей училась с ним в одном классе, а он пытался ухаживать за мной. В конце концов, мы с ним даже не целовались!
– А как ваши выходные? – спрашиваю я.
– Нормально, – коротко отвечает он, и я немного скисаю.
– Нормально – и все? – спрашиваю, хочу, чтобы уточнил.
– А что еще?
– Чем занимались? Или это слишком личное?
– Почему же? Ездил навестить семью, встречался с сестрой.
– Это та, которой принадлежат очки?
– Да, – наконец я вижу такую редкую улыбку. – Она сказала, что ты залапала ей стекла очков.
Я фыркаю. Невелика проблема.
– Я вообще не хотела их надевать.
– А надо бы носить, Софья, чтобы глаза беречь. Открой бардачок.
Открываю и расширенными глазами пялюсь на коробку с известным брендом.
– Доставай, – командует Макар, и я вытаскиваю коробку из бардачка. – А теперь надевай.
– Эти тоже вашей сестры?
– Это твои.
Я перевожу взгляд на Макара, который невозмутимо крутит рулевое колесо и подчеркнуто внимательно следит за дорогой.
– Я же сказала, что мне не надо.
– Моя машина – мои правила. Надевай.
Я открываю коробку и смотрю на шикарные «авиаторы». Знаю, что мне и за полгода не скопить на такие. Как всякой девушке, мне, конечно, хочется иметь красивую одежду, аксессуары, но я не могу себе это позволить. Все, что я зарабатываю на фирме Макара и написанием курсовых, идет на проживание, питание и в копилку. Я не теряю надежды когда—нибудь обзавестись собственным жильем. Не хочу жить в общежитии всю жизнь, как некоторые живут. Это практически как в коммуналке: соседи знают о тебе все, слышат каждый скандал с мужем, каждый прорезывающийся зубик у ребенка сопровождается сотнями советов, как облегчить его состояние. Нет, такая жизнь не по мне. Достаточно того, что я несколько лет провела в деревне, где все живут по законам общежития.
Вытаскиваю из коробки очки и водружаю их на нос. Конечно, так приятнее, чем без них в свете яркого летнего солнца, но я все равно чувствую себя неловко.
– Я попользуюсь, а потом верну, когда доедем, – говорю Макару, чтобы очертить границы. Он качает головой.
– Как посчитаешь нужным. Тогда я буду возить их в бардачке, чтобы ты пользовалась ими каждый раз, когда едешь в моей машине.
Глупое наивное сердце пускается в галоп и тарахтит в грудной клетке. Слова Макара – это озвучивание перспективы, намек на то, что я не последний раз еду в его машине. Прикусываю нижнюю губу, чтобы не расплыться в широкой, довольной улыбке. Вот какое влияние он на меня оказывает: я стала улыбаться все чаще, и мне нравится такая перемена.
Я паркую машину у общежития Софьи и поворачиваюсь к ней лицом. Она задремала так крепко, что не просыпается даже когда я глушу мотор. Смотрю на невинное личико с припухшими ото сна губами и борюсь с потребностью коснуться их своими, провести языком и втянуть в рот. Я все еще помню сладкий, нежный вкус, который отпечатался на моих губах после наших поцелуев у озера. Практически невесомо провожу большим пальцем по нижней губе, боясь разбудить, но в то же время желая слегка надавить и оттянуть ее вниз, посмотреть на гладкую внутреннюю поверхность и стройный ряд белых зубов. Манящая девочка. Отнимаю руку от ее рта, потому что фантазия ступает на опасную зону, и глажу тыльной стороной ладони бархатную щечку.
– Софья, просыпайся, мы на месте, – произношу тихо, наклонившись к ее лицу, а она тихонько стонет. Член дергается, упираясь в ширинку. – Соня, – снова зову, пока не сорвался и не натворил дел.
Она моргает, просыпаясь, а потом распахивает глаза, глядя на меня. Ох, что ж ты делаешь своим невинным взглядом, девочка?
– Приехали? – я киваю. – Простите, я уснула.
– Все хорошо. Идем.
– Куда?
– В общежитие, – ухмыльнувшись, произношу я и киваю на здание.
– А вы зачем?
– Занести твои сумки.
– Не надо, я сама.
