Хочется сказать: «Больше не нужно самой, у тебя есть я», но меня у нее нет, как и ее – у меня. Правильно сказал мудила в коридоре, я – коллега. Непонятно на что рассчитывающий и чего жаждущий, но коллега.
– Софья, иногда нужно отпустить ситуацию и доверить ее решение мужчине.
– Нет у меня мужчины.
Есть.
– Но есть я. Твой коллега и друг.
– Друг, – иронично фыркает Софья. – Спасибо, что донесли сумки и за все остальное.
– Чаем напоишь?
– Нет.
– Почему? – спрашиваю с улыбкой.
– Потому что… мне стирать надо. И убраться тут. И вообще…
– Ну раз вообще, – я выпрямляюсь, улыбка сама собой сползает с лица. Отчего—то такая злость берет, что она намекает мне на выход, что хочется разбить что—нибудь. – Тогда я поеду. Хорошего вечера.
Разворачиваюсь и иду к двери.
– Макар! – выкрикивает Соня. Оборачиваюсь. – Ильич, – уже тише. – Вы правы. Давайте выпьем чаю. И бабушка там пирожки дала.
– Спасибо, тебя «вообще» ждет, а мне пора. Доброго вечера, – желаю еще раз и выхожу.
У машины достаю из бардачка сигареты, кручу пачку в руках и, со злостью зашвырнув в урну, сажусь за руль. Точно надо сваливать, потому что я сейчас способен вернуться. Не за пирожками, а за одним, румяным, который мое тело неосознанно требует вот уже которую неделю.
В понедельник я сваливаю в командировку. Должен был поехать Роман, но я забрал его дела и укатил на три дня. Мне нужно побыть на расстоянии от Софьи, потому что мне кажется, это игра в одни ворота. Я к ней – она от меня. Шарахается, как от прокаженного. Даже чаем отказалась напоить. Надо оставить девочку в покое. В конце концов, на ней же свет клином не сошелся. Роман исправно докладывает об успехах Софии, как будто издеваясь надо мной. Я словно дал ему в руки жменю петард, которые он по одной поджигает и перекидывает мне. Каждая из них взрывается, доставая до самых глубин моей нервной системы. К среде я понимаю, что ни хрена у меня не получается. Хочу ее так сильно, аж в паху сводит. Попытался отвлечься с девкой из бара – в итоге выгнал, как только она разделась, а потом почистил зубы, потому что вкус не тот.
И вот я паркую машину у офиса, глядя на здание. Настраиваю себя, что вот сейчас войду, сделаю рожу кирпичом, сдам документы помощникам, чтоб разгребали, переговорю с парнями и закроюсь на целый день в кабинете подтягивать текучку. Ничего сложного, я справлюсь. Поднимаюсь на свой этаж, по привычке сразу иду к Илоне, отдаю документы, даю распоряжения для помощников. А взгляд невольно блуждает по офису в поисках Силантьевой. Умираю, как хочу увидеть невинный взгляд кристально голубых глаз. Но ее нет, и это, наверное, к лучшему.
– Парни на месте? – спрашиваю Илону.
– Нет. Никита с утра в заседание поехал сразу из дома, а Рома приболел. Позвонил с утра, сказал, что простыл.
– Ясно, наберу его. Софья где?
– Поехала в СИЗО.
Я уже сделал шаг к своему кабинету, но резко торможу.
– Не понял?
– Рома должен был везти Малышеву документы на подпись, но поскольку он слег, Никита отправил Силантьеву. А что такого—то? Ты чего такой красный?
– Жарко, – выдавливаю из себя. – Давно поехала?
– Да уже час как примерно.
Киваю и иду к кабинету. Внутри все кипит. Ну какое мне дело, если она выбрала уголовку? Но как подумаю, какими взглядами ее будет награждать мужик, который уже почти год сидит в СИЗО без женщины, невольно содрогаюсь. У меня, при том что я все время на свободе и не испытываю недостатка в женщинах, и то срывает крышу при виде Софьи. Что говорить о таком персонаже?
Следующий час я нервно поглядываю на часы, пока занимаюсь текучкой. Никак не могу нормально работать, все время отвлекаюсь. В итоге сдаюсь и набираю Софью.
– Ты где? – рявкаю в трубку.
– И вам здравствуйте, Макар Ильич. Еду из СИЗО, буду в офисе минут через десять.
– Зайдешь ко мне.
Пытаюсь утихомирить свою нервную систему, убедить себя, что меня это не касается, но не получается. Никак. Совсем. Набираю Богомолова и после короткого приветствия спрашиваю:
– Как ты отпустил Настю в прокуратуру?
Он смеется.
– Что, Сонечка тоже хочет?
– Вить, мне не до шуток.
– Она сказала, что если я не отпущу, то сделает это сама, без меня. Типа, спрашивать не будет, просто бросит меня.
– И ты поверил?
– А что мне оставалось? Она бы бросила.
– Блядь, – рычу, откидываясь на спинку кресла.
– А что тебе не так? Ну пойдет девочка, все равно же будет под присмотром. Вон к Настене в отдел устроим, будет как у Бога за пазухой. Ты чего пенишь?
– Слушай, ну Настя твоя не Соня. Эта выглядит как Бэмби, ее сожрать хочется.
– А ты еще не сожрал? – со смехом спрашивает Богомолов. – Ну ты даешь!
– Витя, – предупреждающе произношу я, потому что знаю, что дальше пойдут его любимые скабрезные шуточки.
– Ладно—ладно, не кипятись. Но я бы отпустил, чтобы не портить отношения. В конце концов, ты не можешь диктовать, чем ей заниматься. К тому же, насколько я понял, у тебя и прав—то таких нет. Слушай, дашь ее номер?
