— Минус сумма дневного оклада, — шипит она.
— Пф… Напугала. Хочешь, я сам тебе заплачу за день твою месячную зарплату? — Изгибаю одну бровь и смотрю на ее губки, которые несколько раз то раскрываются, то закрываются от возмущения.
Валерия манит меня пальчиком, заставляя приблизиться и наклониться к ней.
— Засунь себе свои деньги… в ухо, — шепчет она и отстраняется. Недовольно прищуривает глаза. — Причина твоего опоздания?
— Ты правда хочешь знать? — Прячу руки в карманы брюк, потому что они так и тянутся к ней.
Ожидающе смотрит мне в глаза.
— Ладно, — пожимаю плечами. — Раз уж ты так настаиваешь… Я трахал одну горячую блондинку и совершенно потерялся во времени.
Мне интересно, как она отреагирует на эту информацию.
— Послушай, Эльдар, — хладнокровно отвечает Валерия, — мне нет никакого дела до твоей личной жизни. Меня интересует исключительно моя личная жизнь.
От ее слов внутри что-то ревностно дергается.
— И впредь, будь так любезен, ставь себе напоминание в заметках о том, когда тебе надо быть на работе, — так же спокойно добавляет она.
— Я постараюсь, — растягиваюсь в наигранной улыбке.
— Надеюсь. — Она разворачивается, позволяя мне в очередной раз полюбоваться ее шикарными бедрами, так маняще виляющими из стороны в сторону. — А сейчас, — бросает через плечо, — иди переодевайся и за работу. Будешь отрабатывать сегодняшнее опоздание.
Валерия
Вот она, жизнь самостоятельной, взрослой, современной женщины. Со всей силы тяну штопор в попытке открыть очередную бутылку красного вина. Пальцы немеют. Сюда бы сильного мужчину для этого дела. Прижимаю бутылку к себе и слышу глухой хлопок. Фух! Наконец-то открылась. Откладываю штопор с пробкой в сторону и беру бумажное полотенце, чтобы вытереть несколько брызнувших капель вина. У нас сегодня бой с диетой: итальянская пицца и марочное вино.
— Целый день держится настроение «расстроенная гитара», — бурчит Татьяна и подсовывает мне пустой бокал, и я в очередной раз наполняю его до краев. В гостиной приглушен свет. Плазма на стене включена и работает без звука.
— Понимаю, — горько усмехаюсь я и забрасываю в рот зеленую виноградинку. Наливаю себе полбокала вина и отставляю бутылку в сторону.
— Да, блин… — запускает руку в свои кудрявые блондинистые волосы и накручивает прядь на тонкий указательный пальчик, — ты себе даже представить не можешь. Мне, чтобы выдержать его десять минут, надо быть или в коме, или пьяной, — жалуется подруга на своего очередного ухажера.
— Так вот для чего ты приехала. — Начинаю откровенно хихикать над ней. — Сейчас назюзюкаешься и на свидание умчишь.
Отпиваю немного вина и отставляю бокал. Подруга разувается и забрасывает ноги на диван.
— Конечно, бегу и падаю к нему навстречу. Кстати, я тут на днях еще с одним парнем познакомилась на сайте.
— И?..
— И тоже ничего. Малолетка, — тяжело вздыхает Татьяна. — Представляешь, он мне пишет: «Что на тебе?»
— А ты? — Поджимаю под себя ноги и откидываюсь на мягкие диванные подушки.
— Отвечаю: «Два кредита». — Салютует мне бокалом. — Все. Больше не пишет. — И делает большой глоток, а я начинаю заливисто смеяться до боли в боку.
— Ну ты даешь. — Перевожу дыхание и вытираю уголки глаз от выступивших слез. — Могла бы с парнем и помягче.
— Не могла. Надоели малолетки.
— Возможно, это знак, что уже хватит убивать свое драгоценное время на сайты знакомств.
— Я, в отличие от тебя, дорогая моя, хотя бы пытаюсь что-то делать, — паясничает Таня и наигранно складывает губы бантиком.
У меня вообще веселая подруга. Мы дружим с ней уже лет так десять. Еще с университетских времен. У нее все еще нет ни семьи, ни детей. Да и мужика нормального тоже нет. Все как у меня. Но все еще верит, что сможет удачно выйти замуж.
— Я уже не в том возрасте, чтобы по свиданиям бегать. — Подаюсь вперед и подтягиваю к себе тарелку с фруктами. Достаю гроздь винограда и начинаю ее объедать.
— Да ладно, — машет рукой Татьяна и берет кусок пиццы, сыр с которой тянется белыми нитками. — Тебе всего-то тридцать четыре.
— Если считать свой возраст по ошибкам с мужчинами, то мне можно дать все пятьдесят, — иронизирую я.
— Перестань. Ну обожглась ты с Громовым когда-то. Что уж теперь, крест на себе ставить, что ли? Кстати, как он там?
— Как обычно, — веду плечом, — пьет со всех кровь. Как его супруга терпит, даже не представляю.
— Она, кажется, моложе него?
— Угу, — киваю.
— И этот туда же. Все хотят молодого мяса. А тут, — Таня смотрит в отражение бокала и натягивает кожу в районе губ, — уже даже гиалуронку колоть поздно. Только ботокс.
— Любят не за это. — Обнимаю колени руками и упираюсь в них подбородком.
— Знать бы за что. — Она морщит свой носик.
— А ни за что. Ты замечала, что часто мужики любят неудобных, некрасивых, недалеких дур. Казалось бы, за что их любить? А вот так, — развожу руками, — ни за что. Их просто любят. И все.
— Ты хочешь сказать, что надо быть неухоженной, слегка туповатой идиоткой со сложным характером, и тогда меня полюбят?
