Света достает чашку, насыпает в нее две чайных ложки кофе, ложку сахара и заливает все это кипятком.
— Давай, выкладывай, зачем ты приехала сюда. Точнее сказать, спустилась к нам простым смертным, с небес на землю? — пытается уколоть меня своими слова.
— Свет, ты хочешь сейчас как-то меня задеть? — смотрю на ее подрагивающие пальцы, когда она снова садиться на свое место. — По-моему я перед тобой нив чем не виновата и как минимум не заслуживаю на подобный тон.
— Прости, — отводит глаза в сторону. — Я, наверное, не права, — делает глоток из чашки и отставляет ее в сторону. — Просто дома черти что творится, — снимает очки, прикрывает глаза и зажимает пальцами переносицу.
— Что случилось? — настораживаюсь в ожидании ответа. Может, Катя уже рассказала маме о своем положении и, я зря сюда приехала.
— Мне кажется, что Николай мой загулял, — отвечает тяжко вздыхая.
— Конкретно знаешь или предполагаешь?
— Практически уверена, — стягивает с головы медицинскую шапочку и бросает ее к очкам. — Я сутками на работе. Он на службе. Работали. Для детей старались. А в последнее время, он так резко изменился. Какие-то тайны появились. Дежурства по выходным. Телефон начал прятать. Даже в туалет его с собой носит.
И почему я не удивлена? Передо мной веди сидит давно не женщина, а ломовая лошадь. С характером похлеще, чем у любого абьюзивного мужика. Она все вечно контролирует. Всех держит в ежовых рукавицах. Всеми командует. Всех прессует. Это же невыносимо! Очень тяжело жить под постоянным гнетом свое жены, которой кто-то, когда-то сказала, отрастить титановые яйца, зацепить за свою шею эшелон и переть его до тех пор, пока глаза на лоб не вылезут. И мало того, она заставляет всех вокруг делать то же самое, даже если им не хочется. Ее вообще не очень интересуют чужие желания.
— Свет, — подсовываюсь стул ближе и подаюсь вперед. — Когда ты была у косметолога? Или у парикмахера? Когда ты в последний раз покупала себе что-нибудь?
— Не помню. Кажется, что никогда, — обреченно отвечает просевшим голосом, уставшим от этой жизни голосом.
— В этом вот вся и проблема, — при всем негативе с ее стороны, стараюсь говорить с ней мягко без всяких колкостей или ехидства. — Ты давно забила на себя. И твой муж сделал то же самое. Хочешь что-то изменить в ваших отношения, начни в первую очередь с себя. Стань счастливой, и он плюнет на всех своих любовниц. Купи себе что-нибудь. Сделай новую прическу. Сделай то, что принесет тебе радость. Не детям, мужу, свекрови. А именно тебе!
Я давно поняла, что нельзя в этом мире перекладывать ответственность за свое счастье на других. Дети, муж, родители — это все прекрасно, но все они отдельные личности, которые несут ответственность исключительно за свои чувства. К сожалению, все люди на самом деле одиноки. Мы в одиночестве приходим в этот мир и в одиночестве из него уходим. Родители умирают. Дети вырастают. Мужья уходят. У тебя остаешься только ты. И только ты сама несешь ответственность за то, что у тебя внутри. Счастье нельзя навязать, если ты в себе его не ощущаешь. Тебе никогда не будет хорошо, если тебе наедине с собой плохо. А если наоборот и тебе хорошо и спокойно даже в одиночку, то и всем вокруг рядом с тобой будет тепло и уютно.
— Тебе меня не понять, — фыркает сестра. — У меня другая жизнь. Семья. Дети. Я не могу делать что-то для себя, потому что стараюсь для семьи! — кричит она. — Это ты у нас, как попрыгунья стрекоза. Мужиков меняешь чаще, чем белье. Живешь только ради себя любимой!
— Ты не думаешь, что возможно я тоже хочу семью и детей⁈ Но мне этого господь не дал! И что теперь мне делать? Умереть? Или ненавидеть весь мир? Проклинать замужних женщин? Или тебя винить за неудачный аборт? Забыла, кто мне его делал? — на последней фразе я буквально срываюсь.
Светлана смотрит на меня ошалевшими глазами. Впервые в жизни я позволила себе упрекнуть ее в этом.
— Не ожидала от тебя такого, — шокировано качает головой.
— Умею удивлять, — вскакиваю на ноги и с психом срываю со спинки стула свою сумочку. — Кстати, ты хотела узнать зачем я пришла, — перевожу дыхание и пытаюсь успокоиться. — Поздравляю тебя! Ты станешь бабушкой! Аборт делать поздно. Катя поживет у меня. Деньгами я ей помогу, — смотрю на Свету и вижу, как ее глаза медленно ползут вверх. Сестра шокировано, несколько раз открывает и закрывает рот.
— Как? Как это произошло? — дрожит ее подбородок.
— А как это у всех происходит?
Пауза.
— Это расплата за мой грех? — кивает и жалобно выдыхает она. — За что мне это все? — слезы подступают к ее глазам, а плечи начинают подрагивать.
— Я не знаю за что. Но уверена, что это большая радость, а никакая не расплата, — уверенно отвечаю.
Мне становится жалко сестру. Какая бы, она не была, а все же родная кровь. Я подхожу к ней и обнимаю. Светка не сопротивляется. Я чувствую, как ей плохо и ужасно больно в этот момент.
— Кто он? Кто отец? — всхлипывает сестра.
— Сын Рустама, — тихо отвечаю я.
— Того самого? — слезы из ее глаз начинают течь рекой.
Ну вот. Сломалась стальная женщина.
— Того самого…
Эльдар
