– Два раза! – весело хихикнув, заметил Олейник и заговорщическим тоном добавил: – Первый раз, когда родился в этой семье, второй – когда уцелел после аварии! – Затем, переведя голос в привычную для него тональность, вальяжно пропел: – Спасибо вам, дорогуша! Спасибо, что выслушали. До свидания, Ирочка Викторовна!
– До свидания, Василий Петрович, – вежливо ответила она и зло швырнула трубку на аппарат. Поморщившись, женщина брезгливо добавила: – Скотина ты, Василий Петрович, причем – продажная!
Постаравшись расслабиться, Ирина издала невнятный звук, чем-то напоминающий гудок дореволюционного паровоза, и, устало откинув голову на спинку кресла, прикрыла глаза. Постепенно ее мысли вернулись в прежнее русло. Из головы улетучился толстощекий Василий Петрович и «невинный младенец» Ткач. Сознание вновь наполнилось воспоминаниями о разговоре с Андреем. Сердце Ирины сжалось. Слишком много боли, слишком много обиды в нем накопилось. В голове слышался голос Андрея. Жестокий, холодный, чужой. Руки Ирины внезапно задрожали. Она прекрасно понимала: в таком состоянии ей в операционную лучше не возвращаться. Впрочем, она была уверена, что Галина Владимировна справится и без нее. Ей же надо сейчас все хорошо обдумать. Ей просто необходимо было сбросить с себя эти зашкаливающие эмоции и успокоить разыгравшуюся фантазию. Не исключено, что она преувеличивает степень своей обиды, как и значение тех слов, которые ей сказал Гриневский. Да, он жадный. Но ведь это для нее не открытие! Да, слова, сказанные в ее адрес, оскорбительны! Но ведь все люди не идеальны! Порой сгоряча она еще и не такое вещает! Ирина медленно, через нос, втянула в себя воздух и оторвала спину от кресла. Нет, она не должна делать поспешных выводов. Она действительно должна еще раз как можно быстрей поговорить с мужем. Спокойно, взвешенно, без эмоций. Она должна постараться понять его и убедить принять ее сторону.
Встрепенувшись, Ирина широко открыла глаза и решительно подошла к зеркалу. Придирчиво посмотрела на свое отражение и, нахмурившись, тяжело вздохнула.
– Дура! В этом он абсолютно прав! – раздраженно буркнула Ирина, глядя в зеркало, и обиженно надулась на саму себя. – Ты лучше посмотри, на кого ты стала похожа! Это же ужас! Не смей никогда показывать перед ним своих слез! Бачили очі, що купували? Їжте, хоч подавіться!
Вернувшись к креслу, Ирина устало плюхнулась в него и, высыпав на стол содержимое своей косметички, начала создавать на лице картину. Так всегда говорила ее мама, глядя на множество кисточек, тюбиков и кремов, которыми она обкладывала себя, когда красилась. Несмотря на то, что еще не было даже двенадцати (а, согласно правилам этикета, макияж в это время должен быть сдержанным), она почему-то хотела сейчас выглядеть дерзко и даже слегка вызывающе. «А, наплевать!», – решила Ирина и смело, без колебаний, нанесла на веки яркие сиреневато-серые тени. Для поднятия настроения и пущего драйва она не раздумывая включила любимую радиоволну «Люкс FM». Словно таинственный джин, из приемника выплыло невидимое облако музыкального позитива. Заполняя каждую клеточку своих слушателей положительной энергией, Потап и Настя Каменских пели зажигательную песенку о неудачной любви:
Ирина старательно нанесла на лицо боевой окрас и хитрым, оценивающим взглядом снова посмотрела на свое отражение в зеркале. Теперь она уже не выглядела замученной царевной Несмеяной. Излучая гордый, холодный взгляд, сейчас она была похожа на последнюю царицу Древнего Египта – величественную Клеопатру. Точнее, на актрису, воплотившую эту легендарную женщину на экране, – на Элизабет Тейлор. Потому что точного описания внешности царицы Египта история, к сожалению, не сохранила. Вместе с тем Клеопатра до сих пор является идеалом женщины, которая могла не только умело управлять великой империей и воспитывать четырех детей, но при этом и находить время на личную жизнь, поддерживая необыкновенно привлекательную внешность, о которой уже более двух с лишним тысячелетий ходят легенды!
