Так, по крайней мере, он перестанет чувствовать себя победителем.
– Ты позвал для знакомства совершенно другую девушку. Я это понял. И не надо закатывать глаза! Мне осточертели твои безумные игры!
– О чём ты говоришь? Мы же с тобой говорим об одной и той же девушке. В прошлую субботу она чуть опоздала, пришла в самом разгаре праздника. Была одета в длинное серебристое платье. И маска у неё была чуть больше остальных – закрывала практически всё лицо, оставив свободными только губы.
– Да, я говорил об этой девушке.
– Рус, ты болен? Это и есть Олеся Владимировна Москвина! Именно её я позвал в дом!
Меня начал разбирать смех. Комичность ситуации придавало поведение отца нервное, дёрганое. Но смеяться я не стал – слишком оказалось всё запутанно.
– Па, я не болен. Москвина – это не та девушка, которая приходила на твой бал-маскарад. Я уверен.
– Почему?
– По ряду причин. У той девушки был рваный шрам над губой, и пахла она приятно, нежно, соблазнительно. У Москвиной же шрама нет, зато есть уродливая выпуклая родинка на предплечье…
– Рус, ты что, с ней переспал?
Рычание отца раздалось совсем близко. Пощекотало волосы, опалило. По позвонку пробежала волна дрожи, но я мгновенно взял себя в руки.
– Не совсем. Но ты прав, мы с той девушкой успели познакомиться поближе.
– Идиот!
Отец размашистым шагом прошёл в мою гостиную, ступая по белоснежному ковру грязными туфлями. Я поморщился. У меня, в отличие от папеньки, нет постоянной поломойки в доме. Раз в неделю, по средам, приходит убираться молчаливая Екатерина Георгиевна. Но до среды ещё далеко и это значит, что грязь придётся убирать мне.
– На вечер, по твоему мнению, проникла незнакомка? Такого просто не может быть! У меня хорошая охрана, к тому же девчонка была одета по дресс – коду!
– Мне так кажется…
– Крестись, раз кажется! Это – просто невозможно! Шрам можно спокойно шлифануть лазером, родинку ты мог не заметить, а уж парфюма на прилавках магазинов – пруд пруди!
По рукам пробежал ток, и я сцепил руки на груди.
Отец, конечно, прав, но я ничем не могу объяснить то стойкое ощущение фальши. Оно никак не отпускает меня, наваливаясь и накрывая с головой.
– Ты ушёл, бросил меня с девчонкой! Я чувствовал себя настоящим идиотом! Не смог воспитать сына!
– Па, не горячись…
– Бедняжка едва сдерживала слёзы, когда поняла, что ты просто сбежал!
– Я решил…
– Мне плевать, что ты там себе напридумывал! На балу была именно она и точка! А ты повёл себя как инфантильный мальчишка!
Замолчал, ошарашенный напором отца.
Именно сейчас вся моя былая уверенность куда-то улетучилась. Рассеялась как дымка, не оставив ничего, кроме логики.
А с ней уже не поспоришь. И свои внутренние ощущения к делу не пришьёшь – это правда.
– Отец, ты, возможно, прав. Я поступил некрасиво. Нужно было пообщаться с этой девушкой.
– Конечно! Тем более, у неё отличное приданное, а её родители – уважаемые люди! Но самое главное, что она влюблена в тебя как кошка!
Губы пересохли. Шумно выдохнул воздух носом.
А что, если отец прав? И чутьё обмануло меня?
Тогда я представляю как, должно быть, мерзко чувствует себя Олеся… Ведь мы с ней расстались на весьма недвусмысленной ноте. И, хоть она сбежала от меня, не дождавшись второго акта, она пришла в мой дом вновь. На всё готовая. Во всеоружии.
Внутренности скрутились в тугой узел, и к горлу подкатил горький комок. Наверно, она чувствует себя отвергнутой.
Падшей девкой, которую поимел богатый красавец и бросил.
Нехорошо.
Даже если у нас с ней ничего не сложится, я просто обязан извиниться.
– Ладно, па, успокойся. Признаю – я был не прав. Дай мне номер телефона девушки, и я обязательно с ней поговорю.
– По телефону? Ты собрался извиняться вот так, пряча голову в песок, как страус?
– Окей. Я съезжу к ней. Диктуй адрес.
Отец тотчас расплылся в довольной улыбке.
Он снова переиграл меня. Обхитрил. Убедил, что я был не прав.
Снова доволен собой. Горд и счастлив.
Я просто уверен, что и визитка Москвиной у него заготовлена специально для меня.
Ну, так и есть.
Игорь Александрович вытащил из нагрудного кармана рубашки золотой прямоугольник. Прищурился. Кинул на журнальный столик.
– И не забудь купить цветы. Я уже выяснил, что Олесе Владимировне нравятся белые розы. Так что не будь идиотом. Покупай букет и поезжай к ней домой.
– Ты всё всегда продумываешь, да?
Наиграно хмурит кустистые брови и слегка кивает.
– Я просчитываю свои шаги. Всегда. И никогда не совершаю необдуманных поступков.
Стискиваю зубы до боли.
Вот в этом – весь мой отец. Я никогда не видел его больным, жалким и плачущим. Нет, Игорь Ковалевский – всегда несокрушимая глыба, на которую не влияют ни ветра, ни дожди.
А может, мне всегда не хватало его настоящего, человеческого тепла? Отцовской руки, а не железной лапы руководителя?
Нежности и чуткости?
Наверно, именно поэтому я всячески пытаюсь ущипнуть его, уколоть, ужалить. Вывести на эмоции. Увидеть личину, нутро.
Но нет. Всегда – только непроницаемая маска короля, которому все обязаны подчиняться. И даже я.
И он снова это доказал. Мне придётся купить букет белых роз и явиться ко двору Москвиной.
