Выдыхаю, прикрывая глаза.
Всё будет нормально.
Конечно, мой старик уже немолод и, скорее всего, неважно себя чувствует, но он ещё поживёт. Обязательно. С его-то деньгами и связями вполне сможет ещё настрогать себе отпрысков от похотливой секретарши, которая, наверняка, спит и видит себя мадам Ковалевской.
И для меня это был бы не самый плохой вариант.
Врач удаляется, а мачеха переводит взгляд на меня. Продирает морозом по коже. Скручивает внутренние органы в тугой узел.
– Доигрался, паршивец? Что, решил убить отца и подмять фирму под себя? Стать единоличным хозяином?
– Вы с ума сошли?
– Ты всегда был мерзавцем! Всё время спорил, пререкался, что-то требовал! Шёл наперекор всегда и во всём только лишь бы побесить Игоря, довести его!
Шипит разъярённой кошкой, сцепливая пальцы в кулаки. Кажется, ещё секунда и она набросится на меня. Сотрёт в порошок. Постарается уничтожить.
– У нас просто были разные взгляды на жизнь. Во всём.
– Да ты ненавидел его всеми фибрами души! Игорь старался, как мог, чтобы ты забыл свою уличную девку, даже придумал этот идиотский маскарад с масками. И всё для тебя, для любимого сыночка с психологической травмой! А что сделал ты, когда он попросил тебя о внуке? Послал его! Потребовал не вмешиваться, закрыл дверь!
– Это – моя жизнь!
– И его тоже! Он тоже имеет право стать дедушкой! Это – его мечта, а ты лишаешь его этого своими вечными капризами!
Кидается ко мне, толкая кулаком в грудь. Серые глаза изрыгают молнии, а лицо просто перекосило от злости. От былой величественности снежной королевы не осталось и следа. Теперь она – обычная женщина, которой я всегда и хотел её видеть.
Без маски и без фальшивой улыбки на губах.
Наконец-то она сказала то, что я и так знал. Без этих слов. С рождения.
Что она ненавидит меня. И терпеть не могла Эмму, считая её вертихвосткой, сумевшей подобраться к самому известному богачу страны очень близко.
Иван подскакивает к нам и силой обнимает мать за талию. Прижимает к себе. Пыхтит от натуги.
– Рус, проваливай, а? Хватит с нас и одного инфаркта на сегодня.
Поджимаю губы, выбегая из здания больницы. Приваливаюсь спиной к прохладной каменной стене. Прикрываю глаза, ощущая физическую боль в сердце.
Прямо сейчас я стал никому не нужен. Изгой. Отщепенец.
А может, Елена Борисовна права и мне пора перестать думать только о себе? Вспомнить, что у меня есть долг перед отцом, семьёй? Подарить отцу того внука, о котором он так грезит в своих снах?
Выдыхаю, втягивая носом наэлектризованный воздух.
Нет, это всё – бред. Наверное, я перегрелся на зимнем солнце или надышался какими-то галлюциногенными препаратами в больничных стенах.
Ладно, нужно дождаться, пока отец придёт в себя. А потом я поговорю с ним. Расставлю все точки над «i» и, возможно, предам память Эммы, женившись на нелюбимой мной женщине.
Только ради него.
Лера
*****
Осторожно смахиваю пыль пушистой метёлкой со старинной китайской вазы, стоящей на тумбочке, всецело обращаясь вслух. С момента рассказа Москвиной о волшебной ночи с Русланом Ковалевским прошла целая неделя. Но за это время новоиспечённый жених так ни разу не приехал в этот дом. Не прислал ни одного букета и даже не присылал за Олесей Владимировной своего шофёра для совместного ужина где-нибудь в городе.
Ничего.
Звенящая пустота. Ледяная. Парализующая.
Я всё время тщательно наблюдала за хозяйкой, скользя за ней невидимой тенью, и пыталась хоть что-то услышать о Руслане Игоревиче. Может быть, он отправился в командировку или у него появились какие-то проблемы на фирме? Но ничего. Олеся Владимировна ни разу не разговаривала с ним по телефону в моём присутствии и подолгу просиживала в ванной, из которой доносились её сдавленные рыдания.
Но сегодня, возможно, всё прояснится.
К Москвиной только что приехала её близкая подружка, и они закрылись в гостиной, тщательно заперев за собой дверь.
Но меня эта преграда не остановит.
Оглядываюсь по сторонам. Вроде бы никого.
Я, конечно, никогда не была любительницей подслушивать чужие разговоры, но в данной ситуации…
Пока мозг пытался разбудить чувство совести, я уже прильнула ухом к замочной скважине. Присела на колени. Зажмурилась, пытаясь заглушить громкий стук биения собственного сердца.
– Риммочка, он больше не звонил, представляешь!
– И не приезжал?
– Нет. Ни букетов, ни подарков, ничего. Как будто его и не было!
Москвина срывается на истерику, хлюпая носом, и я понимаю, что была права в своих догадках. Какое-то щемящее чувство теплоты тотчас заполнило душу. Всколыхнулось. Заставило улыбнуться.
Чёрт, Лера, так нельзя. Нельзя радоваться неудачам другой женщины, пусть даже она является твоей соперницей. Это плохо.
– Ну а ты не забеременела после той ночи? Сделай тест! Если будет ребёнок, то Ковалевский уже никуда от тебя не денется!
– Римма, ты идиотка?
Москвина шипит на лучшую подружку, превращаясь в разъярённую кошку. Поджимает губы, упирая руки в бёдра.
– Я же тебе говорила, что ту ночь я подстроила! Ты что, забыла?
– Ну… Блин, Олесечка, я просто так много выпила в нашу прошлую встречу…
