Подбираю слова, пытаясь прогнуть отца. Посадить в его голове зёрнышки сомнений. Заставить успокоиться и отступить.
На самом же деле я до сих пор не понимаю, каким образом всё так завертелось. Да, при нашей первой встречи я сам возжелал блондинку в серебристом платье, но ведь потом, увидев Москвину во всей красе, постарался сбежать.
Как могло получиться, что я не только оказался с ней в одной постели, но и сделал ребёнка? Я абсолютно ничего не помню из той ночи, как будто я просто вырубился. Отключился ни с того ни с сего. Заснул.
–Ладно, Рус. Может быть, ты и прав. Главное – не затягивай с разговором и уже, наконец, поговорите с Олесей как взрослые люди. Я могу на тебя надеяться?
– Конечно.
Киваю, украдкой замечая, что на мой смартфон пытается дозвониться частный детектив. Нервы моментально натягиваются, словно струны на гитаре, а воздух в палате становится вязким, как манная каша.
– Па, прости, у меня важный вызов. Я пойду.
– Я надеюсь, это Москвина?
– Конечно. Нехорошо заставлять девушку ждать, правда?
– Конечно, Рус, ступай.
Отец благосклонно кивает.
Прикрывает глаза, опуская голову на подушку, и я пулей вылетаю из его палаты. Наконец-то Шариков дал о себе знать. И надеюсь, что этот вызов – не дежурный жест приветствия, а что-то действительно важное.
– Алло?
– Руслан Игоревич? У меня для вас есть важная информация. Давайте встретимся через полчаса в том же ресторане.
Отбиваю вызов, направляясь к дверям клиники. Все мысли о Москвиной с её беременностью тотчас унеслись прочь, рассеявшись как утренняя дымка. Никуда она не денется, подождёт. А вот отомстить Баландину я мечтаю уже очень давно.
И, надеюсь, этот случай скоро представится.
Руслан
*****
– Добрый день.
Подаю Шарикову руку для приветствия и чувствую, как по пальцам бежит электрический ток. Он обжигает каждый миллиметр кожи, заставляя кровь бежать по венам с усиленной скоростью. Раза в два примерно.
Леонид Павлович выкладывает на стол чёрную папку и подзывает официанта, щёлкая пальцами. Проводит рукой по узлу на галстуке, расслабляя его. Оглядывается по сторонам.
Я молчу, наблюдая за действиями этого опытного адвоката. Даже после того, как мы с ним фактически проиграли дело в первый раз, я не перестал ему доверять. Просто тогда у нас было маловато доказательств. Точнее, их не было вообще. А обвинение на моих чувствах и домыслах строить было весьма сложно.
Но теперь у нас на руках есть хоть какие-то козыри.
– Руслан Игоревич, в прошлый раз вы рассказали мне об убийстве ценного свидетеля, Морошкина. Я наведался в полицию и узнал, что дело закрыто в связи с отсутствием состава преступления. В крови Василия Эммануиловича была обнаружена внушительная доза алкоголя. Распахнутое окно и, как следствие – падение с высоты.
– Но он не употреблял спиртное! Вообще! Это могут подтвердить свидетели!
– Я понимаю. Но наши доблестные стражи порядка не стали разбираться. Дело закрыто как суицид, Морошкин был похоронен за счёт государства.
– Чёрт!
Стукнул кулаком по столу так, что фарфоровая вазочка с искусственными розами подпрыгнула в воздухе. Шумно втянул носом воздух, поправив растрёпанный букет. Закусил губу.
– Спокойствие, Руслан Игоревич. Вы же сами сказали, что знаете заказчика. И это – Баландин.
– Да, это так. Но в прошлый раз ему удалось уйти и, насколько я знаю, он осел где-то на побережье Испании. Эта мразь, небось, попивает текилу лёжа в шезлонге у бассейна и прекрасно себя чувствует! Он…
– Баландин мёртв.
– Что?
Подпрыгнул на стуле, вперившись в спокойное лицо адвоката острым, как кинжал, взглядом. Свёл брови на переносице. Мгновенно замолчал, увидев выросшего как из-под земли, официанта.
Парень бережно поставил передо мной чашку с кофе, водрузив в середину стола блюдо с пирожными. Смиренно завис позади меня, опустив глаза в пол, словно ожидая продолжения заказа.
Чёрт.
После той новости, которую сообщил мне Шариков, я бы с удовольствием пригубил бы коньяка, но нельзя – я за рулём. Что ж. Придётся довольствоваться сладостями как сопливая девчонка.
– Можете идти.
Процедил, дав понять официанту, что он тут – абсолютно лишнее лицо, при котором я не собираюсь озвучивать свои личные проблемы. Не знаю, прислал ли его мой папочка или просто он надеется на щедрые чаевые со стороны высокопоставленных гостей, я бдителен.
И подслушать ему не удастся.
– Повторите, Леонид Павлович. Что вы сказали насчёт Баландина?
Прохрипел, убеждаясь, что мы с адвокатом остались в полном одиночестве.
– Он мёртв.
– Вы уверены?
– Абсолютно. Здесь – вся информация.
Руки адвоката, пододвигающие ко мне чёрную кожаную папку, приковывают внимание. Заставляют моё сердце рухнуть вниз. Бешено забиться в предсмертных конвульсиях.
Приоткрываю папку, сделав движение пальцами, и вдыхаю наэлектризованный воздух. Кажется, стоит сейчас поднести зажигалку – всё вспыхнет к чёртовой матери, разнеся это заведение в щепки.
– Сразу вам скажу, Руслан Игоревич. Антон Баландин не мог быть заказчиком убийства Морошкина. К тому времени он уже был три месяца, как мёртв.
– Отчего он умер?
