Заведение было платным и весьма недешевым, но сейчас все школяры были распущены на каникулы, так что разговор об устройстве туда Линка и об оплате пройдет ближе к осени. А пока юные кёрсты от души пользовались летними каникулами, построили шалаш на небольшом пустующем участке, частенько забегали к нам на задний двор — покачаться на качелях и враждовали с компанией с соседней улицы. Но пока все было в меру и обходилось без драк.
Наш социальный статус для окружающих был не очевиден. С одной стороны мы, безусловно, дети кёрстов, с другой стороны — мы живем в достаточно стесненных условиях и даже не имеем горничной, потому отношение соседей к нам было настороженным — бедность и нищету здесь не уважали, даже побаивались их.
Соседи не могли не видеть, что я сама хожу по лавочкам и магазинам, занимаюсь покупкой продуктов для дома. Скорее всего они догадывались, что и готовлю я сама. А для кёрсты труд, как мы помним, находится под негласным запретом. Да и детей в магазин, за какой-либо мелочью, посылать было не принято — для этого существует прислуга.
Пожалуй, на нашей улице я была единственной, кто закупался продуктами сам. Немного спасало положение то, что дом принадлежал нам целиком, так что в глазах местного общества совсем уж нищими мы не были. Да и наличие гувернантки шло нам в плюс. Нравилось мне это или нет, но с такими глупыми предрассудками приходилось мириться — весь мир не переделаешь…
Однако, хоть и не часто, но Линку приходилось бегать в магазин. Сам он не видел в этом ничего плохого и никогда не отказывал мне в помощи. Но, например, мать Саймона запретила своему сыну сопровождать в этот момент Линка. Узнала я об этом не сразу, из случайно услышанного разговора мальчиков и несколько расстроилась.
Нет, конечно, со мной здоровались на улице, но никто не пытался подружиться, или пригласить на чашку чая. Нельзя сказать, что это мешало мне жить, но и не слишком радовало — дети не должны чувствовать себя изгоями с самого детства. А рано или поздно, если я не начну прилично зарабатывать, они почувствуют эту отчужденность на себе.
Грея притащил с улицы Линк.
Кёрста Тиан ушла гулять с Эжен, я занималась приготовлением обеда и поняла, что хлеба осталось маловато. Наказав Линку купить плетеную булку с маком к чаю и каравай черного, отправила его в магазин. Он вернулся очень скоро, грязный, без денег, которые ему были даны на покупку хлеба и с разбитой губой. К животу летнего полотняного костюма он прижимал пищащий комок грязи, и от этого комка по светлой ткани расползалось омерзительное пятно.
— Линк!
— Они его топили, Элен… Прямо в бочке топили! Ты же не выгонишь…
И он разрыдался. Кухонным полотенцем я протерла ему лицо и выслушала сбивчивый рассказ, о том, что он дошел до лавки, купил хлеб, а на обратном пути увидел, как мальчишки топят щенка в бочке с дождевой водой.
— Понимаешь?! Они его туда бросали, а когда он захлебывался вытаскивали! Ну и вот…
Это «вот» я прекрасно себе представляла и осуждать Линка не могла. Действовала я быстро. Прямо на пол высыпала остатки картофеля из корзины. Забрала у Линка из рук грязного пищащего щена и сунула его туда — на время. Может, не слишком милосердно, но раз выжил — потерпит еще чуть-чуть.
— Иди мыться Линк.
— Элен, а он…
— Его тоже нужно мыть, поэтому поторопись.
На самом деле я просто не хотела, чтобы кёрста Тиан узнала в каком виде вернулся Линк — она бы не одобрила это. Я отключила газ под кастрюлей, где тушились ребрышки с картошкой и побежала наверх за чистой одеждой.
Кёрста Тиан с Эжен вернулись через час и застали вполне умилительную картину. Линк баюкал на руках завернутого в полотенце маленького щенка. Эжен радостно пискнула и потянула ручонки, но Линк ревниво отвернулся, не давая малышке дотронуться.
Когда мы отмывали его, я определила возраст — полтора-два месяца. Глазки уже открыты, но зубы еще молочные, острые, как иголочки. Его скверно кормили и, похоже, рано оторвали от матери. Он не был ранен, только наглотался воды.
Пока я бегала за одеждой для брата, малыша пару раз стошнило, и он начал сильно дрожать, хотя на кухне было очень тепло, даже жарко. Однако полтазика теплой воды убрали дрожь и я, аккуратно, медленно, стараясь не напугать еще больше, промыла ему шерстку.
Кормить сразу не рискнула, а после мытья он, угревшись, уснул на руках у Линка. Я успела вымыть таз после купания и протереть на кухне пол, дверь на улицу распахнула — быстрее высохнет.
К возвращению гувернантки и Эжен с прогулки все следы «преступления» были заметены. Строго посмотрев на сверток со щенком, кёрста Тиан спросила:
— Это что?!
— Это — Грей! — твердо ответила я.
Нельзя сказать, что он действительно был очень уж похож на Грея. Щен явно был полукровкой, но сама ситуация настолько болезненно отозвалась во мне, что другого имени я не желала.
