Редакция нашей газеты выражает свою солидарность с решением хозяина вечера, который потребовал от кёрсты Эгреж и ее любовника кёрста Пойтера, цитируем: «…немедленно и навсегда покинуть его дом!».
Надеемся, что суд рассмотрит данное дело со всей беспристрастностью и не позволит безрассудному отцу, забывшему о чести и достоинстве, злодействовать дальше!
С почтением к читателям «Болтушки» — собственный корреспондент газеты — Амбервиль Зорм»
Все это я читала в полном обалдении, слабо представляя, коснется ли меня этот скандал и что нужно делать?!
Конечно, вряд ли кёрста Эгреж протянет свои жадные ручки к опеке надо мной и детьми. Она запятнала свою репутацию — дальше некуда!
В чем-то я даже, пожалуй, могу ее понять — выходить замуж за разоренного любовника — удовольствие так себе.
Однако, мне-то теперь что делать?! В голове крутился клубок несвязных мыслей и я, схватив газеты, выскочила из кабинета — нужно срочно обсудить это с кёрстой Тиан!
Полученные сведения несколько встревожили кёрсту Тиан, но подумав, она решила, что ничего опасного для нашей репутации в этом происшествии нет:
— У вас разные фамилии, Элен, кроме того, вы, моя дорогая, раньше вполне успешно отбили ее притязания на опеку, так что вряд ли эта гадость помешает вашей жизни. Конечно, если бы вы сейчас считались ее подопечными — это было бы ужасно! А так — думаю, вся эта грязь не коснется ни вас, ни детей.
В середине осени вернулся домой кёрст де Лонг, о чем немедленно сообщил мне в письме. Я с ужасом подумала о том, что начинается сезон дождливой погоды и встречаться мы сможем крайне редко, а мне так хотелось увидеть Марселя в реале. Мне уже было мало просто получать ежедневные письма. Мне хотелось большего.
Я даже не успела отправить Марселю ответ, как почтальон городской службы доставил второе письмо, в котором кёрст де Лонг приглашал меня посетить публичную лекцию в столичном университете под названием «Природа и свойства электрических сил», которую будет читать профессор Лейтон.
Это было новое модное увлечение высшего света — посещать публичные лекции. Мероприятие считалось открытым и присутствовать там позволялось всем желающим, способным оплатить билет. Поскольку проходили они в дневное время, то некоторые замужние женщины даже осмеливались посещать их в одиночку.
Я немного поколебалась — мне хотелось побыть с Марселем вдвоем, но и Линку было бы полезно послушать такую лекцию. Со всеми светскими вопросами я по привычке обратилась к кёрсте Тиан.
— Элен! — кёрста Тиан как-то укоризненно покачала головой. — У кёрста Линка этих лекций впереди еще столько, сколько он пожелает сам и даже немножко больше. Дайте уже кёрсту де Лонгу шанс, дорогая моя!
Пусть меня немножко грызла совесть за то, что я не беру Линка, но себе-то я врать не стану. Я была безумно рада, что мы идем вдвоем! Я очень скучала по Марселю все это время.
На следующий день кёрст де Лонг заехал за мной на извозчике, терпеливо дождался в холле, пока я накину жакет и приколю к волосам шляпку. Вручил выбежавшим детям небольшие сувениры — маленький деревянный, ярко-раскрашенный паровозик с тремя прицепными вагончиками Линку, очаровательную фарфоровую куколку Эжен, и корзинку со сладостями и тремя сортами чая — кёрсте Тиан.
Дети пищали от восторга, кёрста Тиан благосклонно поблагодарила Марселя, а я на несколько мгновений застыла, глядя на этот самый паровозик — мне вспомнились инерционные игрушки. Конечно, я очень слабо представляю, как они устроены внутри. Но если нанять толкового инженера-механика…
Я решительно тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Приколола наконец-то шляпку, и кёрст де Лонг распахнул надо мной огромный купол черного зонта — на улице моросил дождь.
Позволить себе закрытую карету мы не могли, максимум, что допускали нормы морали — поднятый капюшон коляски, защищающий от ливня. Однако, ловко прикрыв нас еще и зонтом, от взглядов воображаемых прохожих — улицы по случаю дождя были абсолютно пусты — Марсель создал что-то вроде крошечного закрытого пространства. И первое что я сделала, это сняла серые лайковые перчатки, дотронулась до той самой ямочки на левой щеке и честно сказала:
— Как же я скучала!
Марсель поймал мою руку и прижал ладошку к сухим и теплым губам. Так мы и ехали несколько мгновений, закрытые от всего мира, нарушая все нормы морали и приличия, и будучи при этом совершенно счастливыми.
Порыв ветра дернул раскрытый купол зонта и чуть не вырвал его из рук Марселя. Мы нервно дернулись друг от друга, и он, глядя мне в глаза, спросил:
— Вы выйдете за меня замуж, Элен?
Я никогда не была сентиментальна или излишне романтична, но сейчас ответить внятно я не могла. Горло перехватило спазмом от волнения, на глаза навернулись слезы, и я только часто закивала в ответ.
