– Когда ты узнал, что он убийца, почему не остановил?! – воскликнула Эвелин.
– Мало знать, надо доказать. Отец Патрик был довольно известной личностью уже. Глава церкви лично награждал его за дела во славу Создателя. Как такая фигура могла пропасть? Кроме того, никто не хотел проблем с другой страной. Нужно было собрать весомые улики, подтверждающие его вину.
– Это нужно было не только для того, чтобы избежать дипломатических проблем, но и чтобы выгодно использовать? Инструмент давления на правящую семью Стратоса, верно? – спросила Эвелин, морщась.
– Можно, я не буду отвечать на этот вопрос? – спокойно сказал Джеймс, не подразумевая возражений. – Того, что нашла ты, плюс то, что за последний год накопал я, было достаточно, чтобы из тюрьмы Патрик никогда не вышел, но… – он грустно усмехнулся, – что-то пошло не по плану.
– Извиняться не буду, – проворчала Эвелин, но глаза виновато отвела, стала рассматривать землю под ногами.
– Я и не рассчитывал, – с иронией произнес он.
– А почему отец Патрик убивал? Несчастная любовь? Обычный псих? Я пыталась переключить его на себя, отвлечь от Кассии. Он реагировал.
Джеймс шумно выдохнул, в глазах промелькнул испуг: если бы с ней что-нибудь случилось… Руки непроизвольно крепче сжались на её талии, пододвигая ближе.
– Семь лет назад во время дипломатического визита семья Райт приехала со своим сыном Патриком. На официальном приеме он познакомился с девушкой из достаточно обеспеченной семьи. Фелисе на тот момент было двадцать. Скромна, мила, учтива. Завязалась дружба, которая постепенно переросла в любовь. Письма, признания, редкие встречи. Их разделяло расстояние… Патрик приезжал, как только удавалось выбить разрешение у Повелителя Азуриана на транзит по его территории. Сама ж знаешь, дорога к нашему королевству из Сартоса лежит через империю, а их Повелитель не жалует чужих. Отношения возлюбленных длились почти три года. Фелисе надоело довольствоваться редкими днями счастья, возраст располагал к замужеству, а Патрик предложение не делал, в отличие от других ухажеров. Сказать лично девушка побоялась: расставание – штука неприятная – поэтому написала ему письмо, где сообщила, что выходит замуж за другого. И когда Патрик смог снова приехать в королевство, Фелиса уже счастливо жила в браке и ждала ребенка.
Эвелин широко распахнула глаза от ужаса и тихо спросила:
– Он убил её?
– Нет. Скорее всего, не смог. Слишком любил. Фелиса и сейчас жива, счастлива, воспитывает несколько детей. К слову, я видел эту женщину, она и правда чем-то похожа на убитых девушек. К её чести, когда к ней пришли с вопросами про Патрика, не стала врать или скрывать, рассказала, как было. Свою версию, по крайней мере. Уверен, что если бы спрашивали у Патрика, то его вариант произошедшего был бы иным. А истина, как известно, где-то посередине. Их любовь и расставание уместились в несколько лет. Когда встретились, ей было двадцать, а вышла замуж она в двадцать два. Отсюда и возраст жертв. Двадцать, двадцать один и двадцать два. Вот такую привязку потом сделало раненное предательством сердце Патрика. И, будучи романтиком в душе, он добавил символизм. Чистота – страсть – разочарование.
– Чудовищно… Аж мурашки по телу.
– Да. И всё же в чем-то мне его жаль. Страшно любить, а потом потерять без возможности всё исправить. Очевидно, что-то сломалось внутри, навсегда унося человечность.
– Давай больше не будем об этом, – попросила Эвелин, ежась. – Слишком жутко. Хорошо, что всё закончилось. Для всех… – ей вдруг стало грустно. – Но не для меня. Хадвин вернется, и вместо монет за поимку убийцы, я получу штраф и тюремное заключение.
– Не получишь. Преступник пытался сбежать, ты его… неудачно остановила. Есть свидетели.
Она повернула к нему голову и всмотрелась в глаза. Он был серьезен, слова лжи так легко слетели с губ, не оставляя и тени сомнения в правдивости сказанного, как будто… всё так и было.
– Хадвин примет это? А свидетели?
Джеймс коснулся её подбородка ласковым жестом.
– А это уже не твои проблемы.
Эвелин благодарно улыбнулась, выдох облегчения вырвался из груди. Тот факт, что перед ней В
– Организовать слежку за той часовней ты приказал людям комиссара? – догадалась вдруг она.
Он кивнул и добавил, хмурясь:
– Не предусмотрел, что часовни две.
– Я тоже…
Она шла и любовалась его красивым лицом. Правда, которую Джеймс не рассказывал по долгу службы, оказалась не так ужасна, как Эвелин могла себе нафантазировать. Неприятности с комиссаром будут улажены. Всё закончилось. О другом думать боялась.
– Джей, – тихо позвала Эвелин. Чувства к нему не умещались внутри. Когда их глаза встретились, она вдруг смущенно улыбнулась. – Я люблю тебя.
– Я тоже люблю тебя…
В его голосе прозвучала грусть, отозвавшись в её теле волнением. Подумать об этом не успела, он наклонился и поцеловал её… нежно. Это было так странно и непохоже на всё, что они испытывали по отношению друг к другу раньше, что волнение сменилось неясной тревогой.