Эвелин рычала от злости: узкий ряд лавок, стоящих в часовне, не давал ей приблизиться, скамья, привязанная к телу, застряла. Воительнице пришлось снова вернуться к попыткам ослабить веревки. Она дергала за хитрый узел, какой никогда ранее не видела, и не могла никак с ним справиться, сила рук тоже не помогала. Отчаяние разгоняло удары сердца до звона в ушах. Хрипы сестры становились всё тише, угасало и её сопротивление…
Дверь с грохотом распахнулась. Эвелин резко обернулась. Сквозь пелену слез ужаса она не сразу узнала вбежавшего мужчину. Джеймс бросился к отцу Патрику, а когда увидел лежащую Эвелин, резко остановился, словно налетев на невидимую стену. Он побледнел, в глазах заплясала паника. Джеймс метнулся к ней, приседая рядом, быстро осматривая, забывая обо всем остальном.
Отец Патрик решил воспользоваться секундами заминки, бросил свою жертву и дернулся в сторону выхода, но вбежавшие в часовню люди комиссара заставили его попятиться назад.
– Вы понятия не имеете, кто я! Я подданный другой страны! Вы не имеете право! – настороженно произнес Патрик, отходя дальше, оглядываясь, ища пути отступления. – Мою неприкосновенность гарантировал правитель Иллинуи!
Джеймс выпрямился, достал из кармана медальон, протянул руку вперед, показывая его. Патрик ахнул и с ненавистью уставился на изображенную там эмблему. Воительница тоже узнала её, как и узнала сам медальон. Его Джеймс сорвал со своей шеи, бросая на пол в их первую ночь. Вот только в тот момент Эвелин не рассмотрела само изображение.
– Во́рон, – потрясенно произнесла она.
– Патрик Райт, вы арестованы по обвинению в убийствах и будете заточены под стражу до оглашения приговора, – четко проговорил Джеймс, приближаясь.
– Моя неприкосновенность… – пролепетал Патрик.
– Больше не действует, – холодно ответил Джеймс, а потом повернулся к людям комиссара и приказал: – Увести.
Больше его уже ничего не интересовало. Джеймс достал кинжал и освободил тело Эвелин от пут, помог подняться.
– Как ты? Очень больно? – зашептал Джеймс, блуждая обеспокоенным взглядом.
– Помоги Кассии, – попросила Эвелин, сгибаясь и растирая затекшие ноги, которые не хотели слушаться.
Джеймс поспешил к рыдающей девушке. Люди комиссара окружили Патрика и повели на выход. Бывший служитель Создателя не сопротивлялся, покорно шел, ненависть на его лице периодически сменялась ошеломлением. Он не мог поверить, что это происходит с ним, что его действительно куда-то ведут.
Эвелин увидела своё оружие, лежащим в углу, и поковыляла в ту сторону. Каждый новый шаг разгонял кровь, возвращая тело в нормальное состояние. Пока она была без сознания, Патрик ответственно подошел к поиску её кинжалов, всё забрал и свалил в кучу, даже из потайных мест. Там же валялся и меч, его воительница и забрала. Едва она схватилась за рукоять, по телу пробежала сладкая дрожь предвкушения. Эвелин быстрым шагом направилась к уходящим мужчинам.
– Отец Патрик, – позвала она, желая взглянуть в его глаза. Служитель обернулся. – У нас с вами незаконченное дело.
Эвелин одним резким движением пронзила мечом Патрика, а затем навалилась всем телом, стараясь вогнать клинок по самую рукоять. Его глаза испуганно уставились на неё, а затем служитель опустил голову вниз и посмотрел на воткнутый в тело меч. Патрик приоткрыл в ужасе рот и задержал дыхание, словно это могло остановить стремительно утекающую жизнь.
– Гори в аду, чудовище! – с ненавистью, сквозь зубы процедила Эвелин и рванула свой меч обратно, освобождая его из плена чужого тела.
Патрик упал лицом вниз. Под его телом растекалась лужа крови, на которую не мигая смотрели шокированные люди комиссара. Эвелин стояла, опустив меч, и старалась лишний раз не шевелиться. Нельзя было спровоцировать находившихся в оцепенении мужчин. Мало ли, что они решат сделать, подумав, что она представляет опасность.
– Эвен, – обреченно произнес Джеймс, подходя ближе, – что же ты наделала…
Эвелин понимала, что монетами не откупишься. Она убила человека, пусть даже мерзавца, на глазах у свидетелей, и сейчас уведут в тюрьму её. Но Эвелин не жалела. Если бы каким-то чудом, Патрик ожил, она снова бы убила его. Увидеть, как гаснет свет жизни в его глазах, само по себе было наградой.
Джеймс попросил одного из мужчин доставить Кассию к лекарям, остальным приказал забрать тело Патрика, а сам остался в часовне возле Эвелин, которая так и стояла, безучастно ожидая своей участи.
– Эвен, ты хоть понимаешь, сколько мне придётся писать объяснительных? – устало произнес он, садясь на ближайшую скамью.
Смысл его слов дошел до неё не сразу.
– Объяснительных? – переспросила она, приходя в себя от его странной фразы.
– Да. Объяснительных. Самое простое было его грохнуть! Но весь смысл-то как раз и был в том, чтобы взять живым…
– Живым, – медленно повторила Эвелин, смотря на него. Открывшаяся правда сжимала болью сердце. Как она и подозревала, всё было ложью. – Ты не служитель Создателя и никогда им не был, – сказала она. Джеймс поднял на неё взгляд и открыто посмотрел. Отвечать не стал. Всё и без слов было понятно.