Она часто заморгала, окончательно растерявшись. Никто никогда не переживал за неё в таком ключе. Родители воспитывали её воином. Все кайми – воины. Их удел – бой и смерть. Какой смысл переживать о неизбежном? Сестре было всё равно, где она и что с ней. Эвелин подозревала, что её пропажу Кассия заметит только тогда, когда закончатся монеты. Мужчины, которые были в её жизни? По-разному складывались у неё отношения, но никто вслух никогда не выказывал свои беспокойства. Просто не везло, или её партнеры не допускали мысли, что с ней может приключиться беда? Хорошо это или плохо? Эвелин не знала… Странно и необычно? Однозначно…
– Всё равно подозрительно, – поморщилась Эвелин, не желая таять от его речей.
– Подозрительность – хорошее качество, – одобрительно сказал мужчина, – помогает выжить. Поэтому тут я скорее рад, чем расстроен, – он посмотрел на неё, в голосе прозвучала тревога: – Пожалуйста, будь осторожна и никому не доверяй.
– И тебе? – она скептически хмыкнула. Незачем драматизировать из-за какого-то психа-убийцы. Были в её жизни ситуации и пострашнее, чем рослый мужик, скручивающий веревки на теле юных, слабых дев.
– Я никогда не сделаю ничего такого, что навредило бы тебе.
– Почему? – глупый вопрос, провокационный, но он всё ж сорвался с её губ, мгновенно возвращая их общение на острый, эмоциональный виток.
– Потому что… – ответил он и тепло ей улыбнулся. – Мне надоело это заведение. Погуляем?
Она кивнула. Джеймс положил монеты на стол и поднялся, подставил согнутую в локте руку, приглашая.
– Госпожа, – с едва заметной ехидцей сказал Джеймс, припоминая ей юного официанта.
– Святой отец, – парировала с похожей интонацией она.
– Понял. Осознал, – рассмеялся он.
Эвелин ответила улыбкой, приняла его руку и вышла из таверны в чарующую прохладу ночи.
***
Эвелин гуляла с Джеймсом под ручку почти до рассвета. Это было так глупо и романтично, где-то внутри понимала, но была счастлива. С ним было легко, интересно, волнительно… Ночные улицы на какое-то время стерли их различия, уравняли. Он много шутил и открыто смеялся, забывая быть серьезным, а она отвечала ему сиянием восторженных глаз и счастливой улыбкой, иногда смущаясь от комплимента, забывая быть сильной и грозной. На прощание он оставил поцелуй на её руке, проводил до двери.
Она тихо закрыла за собой дверь и прижалась к ней лбом, поджала губы, сдерживая рвущийся изнутри счастливый возглас. Было так хорошо, хотелось обнять весь мир. Их неожиданная прогулка так сильно была похожа на свидание. Похожа? Это оно и было.
Лесли радостно крутилась у ног, встречая хозяйку и шумно обнюхивая. Эвелин присела и сгребла в охапку собаку, обнимая.
– Эх, подруга! Я сошла с ума, – прошептала воительница и спрятала лицо в рыжей шерсти Лесли, добавила: – от него.
Не привыкшая к такого рода нежностям хозяйки, собака засуетилась и попыталась вырваться. Эвелин со смехом отпихнула её:
– Иди уже вредина. К тому же мой тебя, не мой, всё равно псом пахнешь!
Лесли в ответ громко гавкнула и замахала хвостом. Эвелин на ходу скинула с себя оружие и одежду, забралась на кровать, накрылась одеялом, свернулась калачиком и тут же заснула.
Утро для Эвелин началось далеко после полудня. Могло бы сразу перейти в вечер, но Лесли разбудила хозяйку, не в силах больше терпеть. Эвелин сонно завернувшись в одеяло, тихо бормоча ругательства, прошлепала босиком к двери и выпустила собаку на улицу. И как бы после этого ни пыталась заснуть, ничего не получалось.
Негромко ворча, она поплелась в ванную. Прохладная вода окончательно прогнала сон и эйфорию вчерашней ночи. Вернулась сосредоточенность и ясность ума. Сегодня предстояла ещё порция задушевных и не очень бесед. И начать Эвелин решила с уже знакомой ей таверны «Щит и меч». Кормили там неплохо, да и с Лизабет нужно поговорить.
Днем таверна была лишена того очарования, которое вчера отметила для себя воительница. Обычное заведение. К ней, ожидаемо, направился молодой человек, которого она тут же отправила обратно, сказав, что хочет видеть официантку.
– Что изволите?
– Лизабет?
– Я вас знаю? – юное создание лет двадцати изумленно захлопало глазами.
– Хочу поговорить про Селину, – сразу перешла к делу воительница.
– Мы с ней не были подругами, я ничего не знаю, – сердито произнесла девушка. – Что вы будете заказывать?
Эвелин положила на стол несколько монет, официантка окинула их оскорбленным взглядом. Воительница добавила ещё столько же. Хмурые морщинки на лбу у Лизабет разгладились, девушка одним ловким движением смахнула монеты себе в ладошку и закинула в просторный карман передника.
– С кем встречалась Селина? – спросила воительница.
– Не знаю, она имен не называла.
– Может, рассказывала, как познакомилась с ним? Как выглядел? Или где проводили время?
– Не припомню ничего такого, – сухо ответила Лизабет.
– Она упоминала: был ли он из числа посетителей?