Тех отрезков пути,
Где полз вверх или падал отчаянно вниз.
Где не видел ни зги, или свет источали святые иконы,
Где сумел ты пройти
И познать рампы свет и потёмки кулис.
А потом, оглянись и свали эту ношу, что давит нещадно,
Побреди наугад,
Вслед за всполохом в мраке рождённой зари.
Твой Асгард пусть взойдёт, защищая от брани площадной.
И научит искать берега,
И над сонной Землёю парить.
Ты мой мини-Париж,
Как когда-то сказал о тебе Лихоносов,
Над Кубанью паришь,
Сентябрём вновь встречая нарядную осень…
Ты мой старый Шанхай -
Весь в убогих лачугах, как в драных галошах,
Не таящий греха -
Ведь знавал на веку времена и поплоше…
Я скучал по тебе,
Покидая надолго по собственной воле,
И ругал во злобе'
В дни, когда от тоски загибался и боли.
И твои тополя
Вдруг вставали во сне, чтоб не скис я от грусти…
И листву шевеля,
Южный ветер гулял в их вершинах до хруста.
А потом, возвратясь,
Упивался по полной твоим бабьим летом.
Словно пёс-сирота
Любовался осенним багровым рассветом.
Повзрослев, понял вдруг,
Что влюблён навсегда в этот город недаром -
В улиц утренних звук,
И друзей тесный круг, что зовут Краснодаром.
Июльский дождь так скор и тороплив,
И так порывист в звуках и движеньях,
Доходит резко до изнеможенья,
В одно мгновенье всё, что нёс, пролив.
И нарочито громкий грозный бас
Способен напугать дитя и кошку -
Грохочет гром и злится понарошку,
Слезами в бликах молний серебрясь.
Ворча беззлобно, вскоре отползёт
Облезлым псом, промокшим и несчастным.
И вновь пали'т июль на небе ясном,
И ласточек опять высок полёт.
Наивен был, воспитывал людей,
В любовь им веру жаловал и верность.
Не трогали ни призрачность идей,
Ни пошлых обещаний безразмерность.
Когда дворцы из влажного песка
Волна смывала, рушил крепкий ветер,
Он новый символ яростно искал
Средь серых дюн в закатном бледном свете.
Когда вдали надежда и любовь
Цвели, а вера тлела сигаретой,
Жизнь обнажала острый ряд зубов
И приставляла к сердцу ствол "беретты".
Но он терпел и снова в пустоту
Кричал: "Любовь, надежда, правда, вера"…
За глупость принимали простоту,
Хоть был умён и мудр он непомерно.
И он любил весь мир: бродяг, собак,
Луну и клён, вино и падших женщин.
Не в церковь шёл – в бордель или кабак -
Там больше правды, хоть и веры меньше.
Он мало жил… Но ярко проживал
Любовь, печаль, безденежье и славу…
Его мололи жизни жернова,
Страстей вулкан сплавлял в стекляшку-лаву.
И он сгорел. До срока. Пусть не сам
Закончил путь – он двигался по краю.
Куда попал он, в Ад, на небеса?
Хохочут бесы ль, ангелы ль играют
В той гулкой рани, там, за бытиём,
Где пар духмян от яблока и сена?..
Где нет его, но в слове он живёт -
Певец земли родной – Сергей Есенин.
Битый час я звонил ей вчера…
Это длится, наверно, полгода.
Коротаем мы с ней вечера -
Обсуждаем кино и погоду,
Вспоминали июнь в январе,
А в июне январскую стужу.
В марте ей рисовал акварель -
Парк осенний и листик на луже…
Буду снова звонить и шептать,
Что скучаю ужасно… Вот только
Не услышать ей шёпот с листа -
Всё пишу на бумаге… А толку?
Не прочтёт никогда. Да и нет
Той её, с кем ночами заводим
Разговор о движеньи планет,
О кино, о стихах и о моде.
Я придумал её, чтоб звонить
Ей в стихах, и шептаться ночами…
Так ничтожно тонка' наша нить,
Что порвать её можно случайно.
Я опять ей звоню, вновь и вновь…
Только это напрасно, наверно -
Это просто былая любовь,
Что сменяла надежду на веру.
Луна просфорою нависла -
Бессменный страж людских страстей.
Над Леной, Нилом, Роной, Вислой -
Погостов сторож и костей.
Смотрели сонмы поколений
На око жёлтое её.
Молились, стоя на коленях,
Ложились тьмой земных слоёв.
А око лунное взирало
На войны, смерти, тлен и прах.
Мечи сменялись на орала,
На пир чумной меняя страх.
И я, как мой далёкий пращур,
Вхожу в гипноза сонный транс.
На лик её, во тьме парящий,
Молюсь в сто тысяч первый раз.
Всё в глушь да в тишь,
Сам – нем и глух.
И птицы лишь
Ласкают слух.
Да неба синь
Плывёт в глазах -
Хоть вынь да кинь…
Течёт слеза -
Сквозь ветви вниз
Паучья нить,
Шевелит бриз
Густую сныть.
И лишь чуть-чуть
Листва дрожит…
Упасть, уснуть -
Здесь нет чужих,
Нет свиста пуль,
Бинтов и ран…
Сержант, как куль,
Шинели рвань -
Вернули в жизнь,
В войну и боль,
Где смерть кружит.
Патрон и ствол –
Друзья твои,
Убив, спасут.
Смерть – конвоир,
А совесть – суд.
Там, за леском,
И фронт уже.
А ты ползком
На рубеже.
Сержант тяжёл,
Но ты упрям.
Он ликом жёлт -
Покойник прям.
– Врёшь, не возьмёшь, -
Твердишь себе.
Сержанту врёшь,
Его судьбе -
Ему терпеть
От силы час…
– Мне больно, Петь!
Ползёшь, рыча…
Пророкотал
На фланге взрыв.
"Вон тот прогал,
За ним обрыв.
Левее спуск -
И всё, дошли".
"Сдавайся, рус!"
Орут вдали.
Шрапнели визг -
И там, где крик,
Из крови брызг
Фонтан возник.
Ещё разрыв,
Ещё один…
Слой дёрна вскрыв
Там, впереди,
Заставил вас
С землёй срастись.
Горит трава.
Земля в горсти'…
Сержант обмяк -
Шрапнель нашла…
"Ты что, земляк?"
Спина – дуршлаг.
