— Ну, и где же твой муж? — голос, подобный лезвию бритвы, ранит.— Это что-то с сетью, какой-то сбой. Муж обязательно ответит! — меня лихорадит, а в ушах звенит хохот незнакомца.Он резко отталкивает меня к стене. Высокий, злой. Потерявший терпение.— Хватит, девочка. Хватит строить из себя идиотку.Его пальцы на моей шее сжимаются всё сильнее. Молочу руками по его предплечьям, плечам, пытаюсь вдохнуть полной грудью, но от страха лёгкие сжимаются до боли.— Твой Павлик, похоже, решил сбежать. С моими деньгами. Я найду его, это дело времени. Нескольких часов. Но ты… неплохая компенсация за моральный ущерб.В книге будет немного матерных выражений, эротика#одержимая любовь#жёсткий герой#тайны и интриги#любовь вопреки#криминал#насилие (не между главными героями)#бывшие мужья и жёны
В подъезде плотный запах мужского парфюма. Невольно останавливаюсь, пробую аромат "на вкус", и веки на мгновение прикрываются. Свежо и вместе с тем пряно. Сильно.
До моей квартиры всего несколько шагов, но запах не рассеивается. Ярче становится. Насыщеннее. Окутывает плотным облаком, становится только сильнее. Преследует. Вливается в лёгкие. Проникает под кожу, становясь навязчивым.
По спине щекоткой холодок. Тревожной судорогой под лопатками, когда из-за двери доносятся отголоски чужих разговоров. Словно в тумане, я проворачиваю ключ в замке, и звуки, замерев на высокой нетерпеливой ноте, стихают.
— Я дома, — кричу, и вязкая тревожная тишина на миг рассеивается.
Чтобы снова через мгновение опутать коконом. Ручки пакета с покупками врезаются в кожу ладони, оттягиваю вниз руку. Я прислушиваюсь к себе, но кроме безотчётного страха больше ничего не испытываю. И запах. Снова этот запах концентрируется, становится таким сильным, что першит в горле.
Сбрасываю с ног туфли на низком каблучке, удобные и любимые, и иду к кухне, позабыв снять пальто. Оно давит на плечи, но я спешу понять, что так сильно меня насторожило в моей же собственной квартире.
Вернее, в той, что мы вместе с мужем так выгодно снимаем у его дальних родственников, пока не соберём нужную сумму на ипотечный взнос. Когда-то это время обязательно настанет, и тогда у нас будет своя собственная, пусть и очень маленькая, квартира.
Только эти мысли и ожидание чего-то прекрасного в будущем не дают впасть в уныние от жёсткой экономии, в которой приходится жить каждый день. Но это всё лирика. Просто иногда… такое бессилие накатывает.
— Павлик, у нас гос… — окончание фразы комком в горле, а ответ очевиден без всяких вопросов.
— Вы… вы кто? И где Павлик?
Мужчина, слишком высокий и широкоплечий для нашей скромной кухоньки, смотрит на меня не мигая. Оценивает, что ли, а я делаю шаг назад, в сумрак коридора. Бросаю на пол пакет с покупками — до него нет уже никакого дела.
В последнее время мой тихий и надёжный Павлик стал всё чаще пропадать где-то, а в знакомых у него появились… странные личности. Этот, наверное, один из них, только он совершенно не похож на любого, кто переступал порог нашей квартиры в последние месяцы. Слишком большой и опасный. Взрослый. Серьёзный и хмурый. Чужеродный.
Неосознанно осматриваюсь по сторонам, словно я могла перепутать квартиры и войти в чужую. Да нет же, наша. Вон, правее обшарпанная дверь в единственную комнату. Левее — совмещённый санузел, а прямо по курсу — кухня, в которой совершенно незнакомый мне мужчина. Возвышается, ждёт чего-то. Или кого-то? Страшно.
— Вернись, — не окрик, нет. Тихий приказ, но от вибрации голоса живот узлом сводит.
— Павлик, ты в комнате? — кричу и направляюсь вправо.
— Его нет, — равнодушное за спиной, а я так и замираю, не успев распахнуть дверь.
Держусь за ручку, считаю удары сердца, впервые в жизни испытывая такой сильный страх.
А ещё этот запах.
Теперь я точно знаю, кому он принадлежит.
Пытаюсь закричать, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип. От страха моё тело свело в сложный узел, и каждая мышца ноет так, что больно дышать. Что вообще происходит? И где Павлик?
— Если будешь умницей и скажешь, где твой муженёк, разойдёмся по-хорошему.
Ой ли?
— Вы сумасшедший? — оборачиваюсь и практически утыкаюсь носом в широкую грудь, затянутую в чёрную футболку с длинными рукавами. — Я полицию вызову. Это частная территория!
— И где ты таких умных слов нахваталась? Частная территория… В американских полицейских сериалах? — короткий смешок как ответ на моё праведное возмущение. — Реальная жизнь иначе устроена.
— Уйдите! Сейчас же! — закусываю щёку до боли. Телефон мой остался в сумке, брошенной у порога, а большой сильный незнакомец вряд ли позволит мне до него добраться без серьёзных потерь. Убьёт чего доброго или изнасилует. И, честное слово, я не знаю, что лучше.
— Уйду, как только ты расскажешь, где твой муж.
— Вам деньги нужны? У меня есть немного. Вы за этим пришли? Грабитель?
— Какая пошлость, — усмехается и снова смотрит на меня тем самым оценивающим взглядом. — У тебя вряд ли есть то, что мне нужно. Хотя…
От этого “хотя” стынет под ложечкой, нутро льдом покрывается. Пальцы дрожат, я сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони, а в голове только одно: “Господи, помоги!”.
— Где твой муж? — чеканит каждое слово, разделяет их увесистыми паузами. — Некрасиво с его стороны так поступать. Он же не маленький. Из-за него серьёзные люди на уши встали, я лично приехал навестить, поговорить по-человечески, а он… некрасиво. Не находишь?
— Я ничего не понимаю! — выкрикиваю, но горло сжимает спазм. Страшно, чёрт его возьми. Этот мужик точно сумасшедший. — Вы всё напутали, ошиблись. Павлик ни на что такое не способен. Давайте я ему позвоню, он обязательно всё расскажет, всё объяснит. Мы обычные, у нас нет никаких дел с… серьёзными людьми. Вы ошиблись, понимаете?
