– Мне кажется, он давно подозревал это. – Но я… Кроме того, я хотела бы посмотреть, как Галан будет сидеть в камере смертников.
Ярость, прозвучавшая в ее голосе, заставила меня задуматься о том, связывало ли ее с Галаном что-либо еще, кроме бизнеса. Но я продолжал молчать. Говорила она.
– Я закончила свою карьеру рабыни. Я буду путешествовать. У меня будут драгоценности, комнаты в отелях с видом на море и джентльмены… вроде вас, они будут говорить мне комплименты. И будет кто-то один, похожий на вас, которого я не смогу прогнать… Но, – она зловеще улыбнулась, – сперва я кое-что сделаю.
– Вы хотите сказать, – спросил я, – что готовы признаться в полиции обо всем, что знаете?
– Да. Я поклянусь, что видела Галана…
– Я снова повторяю: вам незачем давать ложные показания! С теми доказательствами, которые есть у меня и у мадемуазель Прево, мы арестуем его. Вы поможете нам гораздо больше, если будете говорить правду!
– О чем?
– О фактах, которые вам известны. Бенколин убежден, что вы видели убийцу Клодин Мартель.
Мари широко раскрыла глаза.
– Так вы не верите мне! Я настаиваю…
– О, вы могли не знать, что это убийца. Но Бенколин уверен, что убийца вошел вчера вечером в музей до того, как его закрыл ваш отец, что убийца спрятался в музее. Больше того, что убийца был членом клуба и вы его знаете. И теперь вы можете нам помочь. Просто скажите, кто именно из членов клуба проходил в ту ночь через музей.
Мари Огюстен изумленно смотрела на меня. Потом засмеялась, присела рядом и положила руку мне на плечо.
– Вы хотите сказать, – воскликнула она, – что великий Бенколин, великий, непогрешимый король логики так глупо попался на удочку? Вот это да!
– Хватит смеяться! Что вы имеете в виду, говоря «попался на удочку»?
Я впился взглядом в ее лицо.
– Что? Если убийца был членом клуба, он не проходил ночью через музей, дорогой мой, но я видела всех, кто в течение дня: был в музее. Членов клуба среди них не было, бы думаете, Бенколин всегда прав? Я бы могла давно вам это сказать.
Я едва слышал ее смех. Все теории рухнули, как карточный домик.
– Послушайте, – продолжала Мари Огюстен, – мне кажется, я была бы лучшим детективом, чем любой из вас. И я могу вам сказать…
– Подождите! Убийца не мог пройти никаким другим путем, кроме как через музей! Все двери…
Она снова засмеялась.
– Дорогой мой, я не говорила, что убийца прошел другим путем. Но вы неправы, думая, что это был член клуба. А теперь я вам скажу кое-что.
– Ну?
Она глубоко вздохнула. Лицо ее светилось торжеством.
– Да, я вижу, парижская полиция не так уж и сильна. Ну, ладно! Во-первых, я знаю, где спрятано оружие.
– Что?
– А во-вторых, я знаю, что это преступление почти наверняка совершила женщина.
Я почувствовал, как начала кружиться моя голова. Ничего подобного я не ожидал.
– А… – пробормотал я после долгой паузы, – а… ну… это… я…
– Вас это удивляет? – резко спросила Мари.
– Черт возьми! Вы шутите?
– Нет! – заявила она, поправляя волосы. – Мне жаль, но после дешевых полицейских трюков в прошлую ночь я не смогла сообщить вам об этом сразу. Однако удовольствие я получила.
– Но вы сказали, что нашли оружие?
– Да, я знаю, где оно. Я его не уничтожила. Скажите, как вас зовут?
– Марль. Но говорите же!
Скажите, полиция обыскала весь музей, коридор и все, что было возможно?
– Да, да! Продолжайте! Я знаю, что вы торжествуете, но…
– Они ошиблись, мсье Марль, потому что забыли одно древнее правило. Нож все время был перед ними, но они не видели его. Вы спускались в галерею ужасов?
– Да, незадолго до того, как нашел труп.
– Вы обратили внимание на мастерски выполненную группу возле лестницы? Я имею в виду убийство Марата. Марат лежит в ванне с ножом в груди, а с ножа капает кровь. Так вот, дорогой мой, эта кровь была настоящей.
– Вы хотите сказать…
– Я хочу сказать, что убийца была там и вытащила нож из восковой груди Марата. Когда папа лепил эту фигуру, он использовал длинный и острый нож. Воск никогда не застывает до конца, и нож легко вытаскивается. Совершив убийство, убийца снова сунула нож в грудь Марата. Полиция всю ночь рыскала в музее, сегодня сотня людей была там, но никто не заметил ножа.
Я вспомнил эту мрачную сцену, выполненную с потрясающим реализмом. А потом вспомнил еще об одной вещи, которая заставила меня тогда дрожать от страха. Это там, возле Марата, я слышал, как что-то капает. Позже, увидев Сатира, в руках которого находился труп, я забыл об этом. Но звук падающей капли доносился из группы Марата…
– Ну, а как вы это заметили?
– А! Я снова под подозрением! Дайте сигарету. Нет, нет, я не могла ничего бояться. Я всю жизнь прожила в музее восковых фигур, мсье Марль. Я знаю там каждую кнопочку…
– Да?
– Когда я зашла туда утром, то заметила дюжину маленьких изменений. Фигура Марата сдвинута на четверть дюйма влево. Кофта Шарлотты Корде помята. Большинство изменений были незначительны.
– Вы прикасались к чему-либо?
– О, нет! – не скрывая иронии, произнесла Мари. – О, нет! Я думала, полиция обнаружила это…
– Там могут быть отпечатки пальцев…
