– По моему разумению, это весьма достойная инициатива.
– Спасибо. Да только не факт, что дело сдвинется с мертвой точки. Мы-то планировали начинать строительство по весне, а тут…
– Что?
– На эту землю появились другие желающие. А там, понимаете, очень хорошее место. Именно для пансионата. Рядом тихий парк, кусочек набережной. Есть куда деток вывести. Погулять… Почистил?
– Ага.
– Молодец. Настоящий мужчина, – улыбаюсь. – Хочешь, я порежу?
– Ну, уж нет, – возмущается Егор. – Я сам. И деду чего-нибудь поручите. Чего это он бездельничает?
– И правда! Я тогда беру на себя помидоры. Но вы не договорили.
– А можно ко мне на ты?
– Можно, как угодно. А вы с этими «другими желающими» встречались?
– Не я. У нашего Фонда замечательный директор. Галина Борзая.
– Дал же бог имечко, – фыркает Егор.
– Оно ей очень подходит. Так вот, Галина имела несчастье встречаться с директором этого Строй-пром-что-то-там.
– И что тот?
– А ничего!
– Бессовестный. Ничего святого в людях не осталось. Все деньги-деньги, как будто они эти деньги на тот свет с собой заберут!
– Надо заметить, не все так безнадёжно. Галка нашла выход на владельца бизнеса. Но тот уже несколько раз переносил встречу. Они всегда так, считают себя самыми важными. Но это пока я не подключаюсь.
– А когда подключаешься? – на лице Егора живой интерес. Хотя, казалось бы, что такого интересного в моем рассказе, особенно для мальчишки его возраста?
– Ну, тогда на них давит мой звездный статус. И они становятся гораздо смирнее. Жаль, не факт, что сговорчивее.
– Мне уже жаль этого бедолагу. Кажется, ты настроена весьма воинственно, – посмеивается отец Алексей. – Буду молиться, чтобы все получилось.
– Спасибо большое.
Пока мы болтаем, я обваливаю рыбку в муке и на сильном огне обжариваю. На все про все уходит минут пять. Сервируем стол и только-только рассаживаемся, как щелкает дверной замок. Следом раздается звук шагов, и на пороге кухни материализуется Астахов. Мои внутренности скручиваются в узел. Как всегда. Когда он на меня смотрит так… собственнически.
– Какие люди! Да без охраны, – восхищается Егор.
– Вообще-то с ней. Макс принес твои чемоданы, – в несколько размашистых шагов Георгий пересекает кухню и, наклонившись ко мне, чмокает в макушку. Это, конечно, довольно невинный жест, но… Но! Я реагирую на него отнюдь не невинно. – Нюта тоже здесь.
– Спасибо. Голодный?
Астахов обводит взглядом наш нехитрый ужин и кивает:
– Как волк.
– Мой руки и зови Нюту с Максом. Здесь на всех хватит. – Георгий медлит, и его обращенный ко мне взгляд становится как будто задумчивым. – Что-то не так?
– Нет. Полный порядок. Пойду, скажу Нюте, что твои вещи можно развесить и потом. И руки вымою.
Весело мне подмигнув, Георгий уходит. Но не проходит и минуты, как он возвращается вновь. И куда только девается его хорошее настроение?
– Так, а где ты остановилась?
– Я подготовил для Данаи зеленую гостевую.
– Гостевую? – Астахов говорит тихо, но это звучит не менее грозно, чем даже если бы он орал.
– Конечно.
– Та-а-к, Егор, сын, ты пойди, погуляй, ага?
– Так ведь самое интересное, бать…
– Егор! – рявкает Георгий.
Гор закатывает глаза, откладывает вилку и послушно выбирается из-за стола.
– Ну, ты чего? – вмешиваюсь я. – Остынет ведь.
– Ничего. Не умрет. И да, ты переезжаешь в мою комнату. Сегодня.
– Мой внук не обидит мать своего ребенка предложением жить в блуде.
Я складываю на груди руки и, приготовившись к неминуемому шоу, откидываюсь на спинку стула. Шоу не заставляет себя долго ждать. Астахов рвет и мечет. Да только впустую. Дед и бровью не ведет. И, вы только представьте, я остаюсь на ночевку одна-одинешенька в зеленой гостевой комнате.
Всегда думал, что спермотоксикоз – это какой-то вымышленный диагноз. Народ у нас в стране с фантазией, чего только не придумает. Огурцами, вон, геморрой лечит. Вставляя, сами знаете, куда. А потом на себе почувствовал его гребаные симптомы. И это, черт его подери, в сорок три года! Стыдно кому признаться. Хотя, что самое паршивое, моих признаний вроде как и не требуется. Кажется, о моем состоянии и так догадываются все кому не лень. Догадываются и потешаются за глаза. Ироды. Дед – основной источник моих проблем, вконец распоясавшийся Макс, и даже Нюта. Последнюю, кстати, немного извиняет тот факт, что после чуть было не случившегося несчастья с Данаей та ко мне как будто даже оттаяла.
Ход мыслей нарушает стук в дверь.
– Ну, что еще? – рявкаю на секретаршу. Алла Геннадьевна застывает на пороге, будто боится подойти ближе, и отводит в сторону взгляд. Неслыханная робость со стороны всегда боевой, острой на язык женщины. Может, Макс прав? И я стал вымещать плохое настроение на подчиненных? Очень похоже на то. Сегодня я даже в лифте ехал один. Никто не рискнул зайти с начальством в кабину.
Да неужели я так невыносим? Гляжу на себя в отражении давно погасшего экрана компьютера. М-да. Ну и морда…
– Я по поводу встречи.
– Какой из них?
– С благотворителями!
– Мне сейчас не до этого.
– Но как же…
– Алла Геннадьевна, я, кажется, все доступно вам объяснил?
