— Несомненно. Но они так делали до веры, которая пришла к ним из Средиземноморья. Вера смягчила суровый дух кельтов, потому что наша вера — религия земледельцев, не воинов.
— А потом что произошло? — вмешался в беседу Панкратов.
— Одни гонения. Сначала нас преследовал языческий Рим, затем церковь католиков. Народ умирал и забирал с собой мудрость предыдущих поколений.
— Раз вы колдун, выходит, скрытные знания получилось сберечь до наших дней? — спросил Ханов.
— Отличный вопрос, Женя. Конечно, вопреки всему приверженцы нашей религии уцелели. Им помогло выжить осторожность, скрытность и даже редкое бегство. Мои предки покинули Британию во времена оккупации римлян. Нас раскидало по свету, как листочки дубов… Но память невозможно уничтожить и выгнать из сердца! Много веков назад друид ступил на эту дикую землю. Сюда явился служитель богов, храня около сердца самое ценное — горсть желудей от священных дубов. Проходили века, саженцы росли, менялись поколения, но хранители дубов, исполняя свой долг, оставались там, где стояли священные деревья.
— В наших краях имеется настоящая священная рощица друидов?! Рощица, которой уже где-то тысяча лет?!
— Да, Стас. Роща не так далеко отсюда.
— Но зачем вы поведали об этом нам?! — воскликнул удивлённый Тимофей.
— Мой род угасает. Сам я бездетен. Кому мне передать все свои знания, умения, как поддержать пламя древней веры в сердцах людей? Лишь чистые, невинные телом и душой мальчики могут это сделать.
— И мы тоже будем колдунами?
— Если захотите. Каждый обязан сам выбрать свой путь. Пока же вы станете учиться жить в гармонии с природой, а ваше мирское восприятие станет немного осмысленным и ярким. И ещё, дорогие мои ученики, каждый из вас научится колдовать — немного, но и этого достаточно, чтобы преобразить и улучшить жизнь.
Он говорил и говорил, его слова завораживали, а глаза глядели прямо в душу. Затем настала пора прощаться и мужчина в костюме первым поднялся со стула.
— Встреча с юностью поворачивает время обратно, возвращая молодость. Надеюсь ещё увидеть вас, милые мальчики.
Уже на улице странное состояние улетучилось, позволив оценить то, что было, намного трезво.
— Знаете, мальчики, халявным бывает лишь сыр в мышеловке. За что он хочет так нас наградить?
— Какой ты непонятливый, Стас, — возмущаясь, заявил проникшийся идеей Панкратов. — Дядя Лёня объяснил, что он бездетен, а мы ему пришлись по душе. Можно признать, что ты, я и Женя — самые подходящие кандидаты для этого. Учимся отлично, воспитанные, вежливые, без дурных привычек. А если ты такой трус и перестраховщик, тогда не соглашайся. Меня вот очень заинтересовала инфа о священной рощице друидов. Тут столько лет отдыхаю, а никогда ничего такого не слышал.
Мы побазарили о вековых дубах, колдунах, инквизиции, и уже намерились разойтись по домам, когда внезапно Панкратов заметил Пашку, пересекавшего улочку. В руке он держал тяжёлый пакет с продуктами.
— Вот кто необходим нам! — воскликнул Тима и замахал руками, предлагая приблизиться.
***
Если бы мы взялись за руки, то не сумели бы охватить стволы некоторых исполинских деревьев, возвышавшихся на пригорке.
Большие дубы с корявыми и заскорузлыми ветками поражали нас своими размерами. Среди них были и молодые дубы с тонкими стволами и пышной кроной — дети с внуками первых священных деревьев. Мы расселись под одним таким дубом на толстом корне, выступающим из земли и ели колбасу, разломанную на кусочки.
Пашка не пожадничал поделиться с нами жратвой и ему, наверное, было фиолетово, что скажут об опоздании и схомяченных продуктах его родичи. Пашка охотно согласился отвести нас в священную рощицу, и сейчас мы, миновав два ручья и буйные заросли крапивы с малиной, устроили пикник под кронами священных деревьев.
— Какой он колдун, беспонятия, — жуя с набитым ртом базарил Пашка. — К нему, бывает, мальчишки забегают за привлечением к себе везенья. Девчонки так же за приворотными снадобьями ходят. Помогает или нет, не знаю. А заговорить зубную боль либо бородавку какую свести дядя Лёня может, это верно.
— Он действительно служит богам кельтов?
— Кому?
— Имеется в виду, что он охраняет дубовую рощицу, — пояснил Женя. — Поклоняется дубам.
— Дядя Лёня обожает сочинять всякое. Надо же, тысячелетние деревья! Да у нас тут есть места ужаснее и таинственнее.
— Пашка, поведай! — взмолился Ханов.
— Струханёте ещё.
— Нет, нервишки крепкие.
— Хорошо.
Пашка разделался с колбасой, стряхнул крошки и, чуточку помолчав, начал рассказывать:
— Если вы приехали сюда на автобусе, то, скорее всего, видели небольшое озеро. Местные дядьки и приезжие часто там рыбачат, зимой особенно. Клюёт там отпадно и рыбка водится на любой вкус.
— Ты подразумеваешь то озеро за сгоревшим домом? Стас намеревается на холсте его нарисовать.
— Тима, на бумаге. Не рисую я масляными красками.
— Да, его, — утвердительно кивнул Пашка. — Когда там скапливаются приезжие любители подлёдного лова, озеро напоминает рыночную площадь по воскресеньям.
