Другой мир, чужая страна, залитая кровью революции и гражданской войны. Эльфы, гномы, дворяне, мятежники, шпаги и пулеметы, магия и паровые машины — все смешалось в огненном вихре вражды. Что делать, если ты здесь чужак, обычный земной парень, волею темного мага превращенный в лохматое чудище — яггая? Что делать, если теперь ты не можешь произнести больше трех сотен слов? Что делать, если ты всей душой рвешься назад, на Землю, к родным, но здесь на тебя надеются, тебя любят и в тебя верят? И, наконец, что делать, если твои враги окажутся для тебя ближе, чем твои друзья? Будь человеком, даже став яггаем. Будь человеком — и ты все поймешь.
Дети черных эльфов по определению чернокожи. И, казалось бы, должны напоминать негритят.
Ага, как же.
Больше всего эти бесенята напоминали угольно-черных гремлинов. Как по внешности (широко расставленные жеребячьи уши, короткий хвостик из волос, огромные, вечно распахнутые глаза), так и по последствиям их появления в гостях.
Вот и сейчас один из эльфят стоит на пороге Димкиного дома, глядя снизу вверх на огромного яггая.
— Здравствуйте, господин Хырг… — хмурясь, по-взрослому начал он.
— Хыгр, — проворчал Димка.
— Здравствуйте, господин Хыгр, — не менее серьезно продолжил мальчонка.
На вид ему было лет шесть-семь, обычная в этих местах одежда — рубаха с закатанными рукавами, широкие штаны, цветной пояс. Босые, черные по своей природе ноги. На поясе — нож.
Остров черных эльфов до крайности походил на Корсику или Сицилию, по Димкиным представлениям. Суровая природа, суровые люди. Здесь нож вручали сыновьям раньше, чем в других местах отправляли в школу. Подростков на острове просто не было. Или ты ребенок, и любой взрослый, которому ты помешаешь или, не дай богиня, оскорбишь, имеет право выпороть тебя (а пожалуешься — еще и от родителей перепадет), или же ты — с ножом на поясе, и все относятся к тебе как к взрослому, но тогда будь готов ответить за свои слова и поступки как мужчина: в поединке на ножах. И никому не интересно, что тебе — десять лет, а противнику — сорок. Хочешь, чтобы с тобой считались, как со взрослым? Веди себя соответственно.
Поэтому на острове население было спокойное и вежливое. И дети и взрослые. Любители поскандалить здесь кончились.
— Господин Хыгр, мой отец, дон Август, просит вас прибыть к нему для совета.
«Дон» — это очередной выбрык Димкиной языковой интуиции, именно так переведшей незнакомое слово, которым здесь титуловали дворян. Уж очень здешние аристократы напоминали ему крестных отцов из гангстерских фильмов. Спокойные, говорят тихо, а в глазах — непробиваемая уверенность, что им не будут возражать.
— Моя приходить.
Кивнув, мальчонка зашлепал босыми пятками по тропинке. Остров бедный, и даже дети дворян предпочитали ходить без обуви.
Димка проследил за ним взглядом и, перед тем как уйти, на всякий случай подпер дверь огромным камнем. Так, во избежание.
Основные разрушения местные дети приносили не из вредности, а по причине неисправимого любопытства.
От каменного дома, прилепившегося огромным ласточкиным гнездом на склоне горы, шагал яггай. Да, теперь у Димки был здесь собственный дом.
Три месяца назад они прибыли на остров. Господин Шарль — местный уроженец, бывший глава особого королевского сыска, из одного господина Шарля и состоявшего. Экс-королева — ныне беглянка и преступница, разыскиваемая революционной полицией. Зомбяшка Флоранс — сирота, увязавшаяся за компанию. И яггай по имени Хыгр. Бывший глава особого революционного сыска, бывший глава особого королевского сыска, бывший слуга господина Шарля… Бывший человек.
Когда-то — казалось, прошли уже годы — яггай Хыгр был человеком, молодым парнем по имени Димка Федоров, который однажды оказался не в том месте и не в то время. Кто ж знал, что на нашей планете обитают сосланные темные властелины со всех окрестных миров? Вот на одного такого и «повезло» напороться Димке. В итоге он очутился на другой планете, в мире, где жило больше двух десятков разумных рас. Да еще превратился в огромное гориллообразное чудище-яггая. Без шансов на возвращение домой. И без знания языка.
Дикари-яггаи не могли произнести больше трех сотен слов. А Димка теперь был яггаем. Бездомным, безработным, безденежным дикарем.
Попав в здешнюю столицу, он поначалу решил, что повезло: напросился в слуги к начальнику королевского сыска, прикупил одежду, заказал себе оружие — пару монструозных револьверов, нашел дополнительный источник доходов — доля от патента на рецепт мороженого. Жизнь начала налаживаться… Даже девушка появилась… Пусть немного похожая на ожившую панночку из «Вия», но хорошая…
И хрясь! Все по новой.
Именно эти дни выбрали для революции местные большевики, известные как тайное общество «Свет сердца». А как вы сами понимаете, романтическое революционное время хорошо наблюдать со стороны — с расстояния миль в тысячу или лет в сто. А не находиться в самой гуще событий.
В итоге объявленные в розыск Димка-Хыгр вместе с господином Шарлем, королевой и зомбяшкой направились на Остров черных эльфов, где родился господин Шарль и где можно было переждать первые, особенно бурные времена революции.
На полпути к острову случилось нечто странное…
К Димке пришли два человека, назвавшиеся межмировыми судебными приставами. Они-то и объяснили ему, что с ним случилось и кто такой на самом деле его знакомец Владимир Мартович. После чего заявили, что они уполномочены вернуть его назад, на Землю.
Подумал тогда Димка и отказался.
Во-первых, кто его знает, что за люди и куда они его на самом деле отправят. Не зря, ох не зря господин Шарль всегда говорит: «Никому нельзя верить на слово…»
