— Еще посмотрим, кто кого? — усмехнулся Данте.
— Если вас так тянет подраться, пожалуйста, но только без моего участия — понимая, что еще минута и я сорвусь в истерику, я решила воспользоваться ситуацией и оставить этих двоих наедине.
— Эй, Крис, да? Ты кажешься мне знакомой, мы нигде раньше не встречались? — черт! Дэвид, потирая лоб в упор смотрел на меня.
— Нет! — слишком поспешно и слишком эмоционально воскликнула я.
— Ты нервная какая-то. Это из-за наказания? Брось, я часто так попадаю, ничего ужасного, если клаустрофобией не страдаешь — от слов Данте я дернулась еще сильнее.
Я не страдала боязнью замкнутых пространств, а вот сестра Дэвида страдала. Поэтому Людовик запер ее в шкафу, приказав Монти вытащить его на открытую террасу в доме Грэма. Она билась в шкафу, пока не проломила дверки и не сорвалась со второго этажа на бетонную дорожку.
— Кончай со своими шуточками, не видишь, что ее трясти начало? Клаустрофобия — не шутки — он специально? Решил свести меня с ума?
— Мне надо отойти — кое-как справившись с голосом, прошелестела я.
— Куда?
— В туалет! — окончательно психанув, рявкнула я на опешившего Данте.
Только забившись в кабинку и сев на крышку унитаза, я почувствовала, как меня отпускает. Такого ужаса я никогда прежде не испытывала. На самом деле, страшны не убитые, а те, кому удалось выжить. Наверное, потому Кукловод всегда избавлялся от семьи целиком, чтобы не волноваться лишний раз, встретив в толпе знакомое лицо.
Сейчас, слегка придя в себя, я начала думать, что до этого делать не получалось. И мысли были не радужными. Во-первых, полиция в курсе. Особенно «Браво». Гольфри бы не упустил такого важного фактора, как присутствия Дэвида Грэма в этом городе. Предположу больше, нас собрали здесь, как приманку. Бюро надоело собирать трупы в личную коллекцию и они решили действовать радикально. Приготовить некую сборную солянку и предложить расхлебывать ее нам и Кукловоду. Мазайка складывается довольно четкая, если подумать. Хотя, имей я больше информации, давно бы уже имела некую теорию. Привыкнув работать с индуктивный методом, то есть от частного к общему, я совсем разучилась применять дедукцию. Мне легче увидеть одну, две серьезные улики и на них строить версию. А тут было слишком много составляющих, из которых приходилось отсеивать ложные предположения и истинные. Но версия все же появилась и она весьма неутешительна.
Мы все пушечное мясо. Я, Данте, Дэвид, Тимон и возможно, вся эта школа. Если нас убьют никто и не почешется. К примеру, Дэвид — его настоящее имя, точнее бывшее — Льюис Грэм, подозреваю фамилию он категорически отказался менять. Сирота. В программе «Защита свидетелей». Трудный подросток, никому не нужный и всеми забытый. А Данте? Мать — алкоголичка, сестра — маленькая девочка. Разве он кому-то важен или нужен? Нет. При этом Данте ключевая фигура. Он не признает свою связь с Кукловодом, с полицией этой связи быть не может, тогда зачем он ввязался? Не удивлюсь, если в этой игре есть третьи лица, но что им может быть нужно от школьника? Разве что вся информация, что он может добыть, а также возможность присматривать за мной. Вопрос в другом, знает ли об этом сам Данте? Или его используют вслепую? И какая мне разница?
Теперь, Дэрэк, а точней Тимон. Он некомпетентен. Если судить объективно. Как коп, он отработанный материал. Слишком много заданий были им выполнены, слишком часто он светился. А кому нужен засветившийся коп в элитном отряде? Семьи, скорее всего, нет, близких друзей — тоже. Есть только работа под прикрытием. Его можно убрать и забыть, будто и не существовало вовсе. Хотя, Тим отказывается видеть очевидное, все ще верит в систему.
Остается Монтер. Людовик специально выставляет его перед всеми. Не удивлюсь, если он решил, сделать из Монти самого себя, легендарного убийцу — Кукловода. Если все так, то когда нас перебьют, крайним окажется Монтер. Идеальная партия. И волки сыты и овцы целы.
Остаюсь я. Допуская, что эти глупые выводы на унитазе и есть реальность, я — не жилец. С чего начала с того и закончу. Людовику надоело со мной играть. И, думается мне, что умру я одной из первых, впрочем может и из последних, ситуации для него это не поменяет.
Из тяжелых мыслей меня вывела вибрация в рюкзаке. Неужели?.. Как давно не звонил этот старый телефон. Отыскав его в сумке моментально, я уставилась на разбитый дисплей. «Мотни». Быть этого не может.
— Слушаю — театральная тишина.
— Монти? Какого черта ты мне звонишь?
— Ошиблась, Детка, это не Монти. Узнала? — голос с легким британским акцентом, как давно я его не слышала и еще бы вечность слышать не желала. Вот только пальцы одеревенели и нажать отбой я не в состоянии.
— Хочется соврать и сказать «нет» — внутри меня взорвалась атомная бомба, но только внутри, снаружи я вошла в привычный режим «отсутствия».
